Прикладная кинезиология и восстановительная медицина

ГЛАВНАЯ / Публикации / Полезная литература

Марк Цывкин. Ничего кроме правды - о медицине, здравоохранении, врачах и пр.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Нужен особый повод, чтобы современный человек задумался над тем, как многим отличаются условия даже его повседневного быта от тех условий, в которых он, лет 30-50 назад, а его предки - 100 лет тому назад, жили. Только лишь сто лет - миг в истории существования человечества! А что уж говорить о более далеких временах?!

Среди ныне живущих людей многие помнят еще время, когда они обходились (а многие и по сию пору обходятся) без телевидения и радио, даже без электрического освещения; без телефонов, холодильников, микроволновых печей, не говоря уже о персональных компьютерах, интернете, электронной почте и др., вошедшего сейчас в повcедневный быт, наряду с кухонными ножами, кастрюлям и сковородками. Со многими из этих, ставших бытовыми, но основанными на новейших достижениях науки и техники приборами лихо управляются все - от пятилетних детей до глубоких стариков: нужно ведь только и знать, какие кнопки и в какой последовательности нажимать. Любая, даже новейшая модель автомобиля не вызывает и сотой доли того удивления и восторга, которые выражали современники по поводу первой дымящей, чадящей и громыхающей "самодвижущейся телеги", "мчавшейся" - как писали тогда газеты "с бешенной скоростью 12 верст в час!". Сидя в современном авиалайнере, часто ли люди задумываются, каким сложным был путь от примитивного самолета братьев Райт до современного летательного аппарата? Точнее, способны ли мы, неспециалисты, не историки науки и техники (т.е., за редчайшими исключениями, все человечество) осознать, сколько открытий и усовершенствований в самых различных областях науки и технологии - от создания нужных материалов и до сложнейших инженерноконструкторских решений в строении фюзеляжа, двигателя, навигационного и коммуникационного оборудования и многого другого потребовалось для того, чтобы мы - пассажиры - смогли за несколько часов, в комфортабельных условиях проделать путь, еще несколько десятилетий назад занимавший несколько, порой мучительных, недель, а ранее и месяцев. Нас уже не удивляют космические полеты, стыковки космических кораблей. Мы как должное воспринимаем, когда сидя у себя дома, на телевизионном экране наблюдаем не только жизнь и работу космонавтов (астронавтов) на орбите, но и четкие фотоизображения далеких планет. А ведь для всего этого, наряду с прочим, требовались точнейшие расчеты, основанные на знаниях строения Вселенной и законов астрономии, чтобы расчитать время запуска и ориентацию направляемого аппарата в пространстве, а также точное время - не говоря уже о самой возможности - включения передающей телеаппаратуры. Признавая пионерскую роль, скажем, изобретателей двигателя внутреннего сгорания и других частей автомобиля (равно как и многих предшествовавших им научных открытий и технологических решений, без которых такие изобретения не могли бы состояться - от добычи нефти и ее переработки, производства нужных металлов, пластмасс, естественного и искусственного каучука и изделий из него, обеспечения автономным источником электроэнергии и мн.др.), никому в голову не приходит строить современные автомобили точно так, как это делали сто лет назад, тем более, оспаривать преимущества нынешних моделей и типов - от микролитражек до крупнотоннажных грузовых машин самого разного назначения - по сравнению со своими историческими предшественниками. Точно то же справедливо и в отношении самолетостроения. Летательные аппараты братьев Райт - ныне музейные экспонаты. Длительность их первых полетов исчислялась вначале в секундах, а потом в минутах, а преодолеваемые расстояния - в милях, а потом в десятках миль. О грузоподъемности их не больше смысла упоминать. Какое практическое применение могли бы они иметь в наше время? Но их изобретение было новаторским, пионерским прорывом в возможностях человека, стимулировавшим новые поиски и новые открытия в самых различных сферах человеческой деятельности - в материаловедении, технологии, приборостроении и пр., нашедших применение и в других отраслях науки и техники.

Это лишь два из многих примеров: подобное можно проследить и во всех иных сферах жизни людей, начиная с древнейшей, создавшей необходимые предпосылки для его (человечества) развития - агротехники: не случайно ведь в Истории появлению земледелия отводится столь великая роль важнейшего условия становления Homo Sapiens, а К.А.Тимирязев называл хлеб величайшим и важнейшим окрытием!

Выше упоминалось значение современных знаний астрономии для космической навигации. При полном уважении и осознании выдающейся роли великих мыслителей прошлого, каждого этапа, каждого шага, сделанного ими в постижении Мироздания, в понимании строения Вселенной, совершенно очевидно, что базируясь на представлениях средневековых, тем более - древних мыслителей о Земле и Мироздании, расчеты космических полетов и, следовательно, сами эти полеты, были бы невозможны. И только в одной сфере человеческой деятельности - в вопросах медицины и здравоохранения допускаются отступления от этой всеобщей и никем, не считая явных мракобесов, не оспариваемой закономерности. Порой это принимает форму обывательского противопоставления: "Раньше, даже в древности - хорошо, а теперь все плохо!" или "Раньше врачи еще как лечили!". Подобные утверждения можно не только услышать в обычных обывательских разговорах, но и прочитать в публикуемых материалах даже высокообразованных авторов, вполне сознающих и признающих указанную общую закономерность, когда речь идет о всех других отраслях знаний и технологии. (Более подробно этот вопрос был рассмотрен в ранее изданной книге "Медицина: врач - пациент", Издво "MirCollection", New York, 1996, поэтому ограничиваемся здесь лишь констатацией этого факта). В этом не было бы серьезной беды, если бы отдельные лица придерживались подобных мнений, тем более, что тверды они в этих своих убеждениях только до той поры, пока состояние их здоровья им это позволяет, не причиняет им беспокойств. При изменении обстоятельств, как показывает опыт, они на практике от поклонения старине легко отказываются, и в достаточно серьезных случаях обращаются не к шаманам и прочим целителям, а к современным врачам. Несравненно важнее и хуже то, что подобные воззрения широко используются для недобросовестной рекламы услуг и продуктов, потенциально, а порой и непосредственно вредных для людей. Кроме того, это создает благоприятные условия не только для деятельности лиц, владеющих старыми и давно апробированными методами т.наз. альтернативной медицины, но и разного рода жуликов, о чем, нетнет, да и сообщается в печати. Рассмотрение этой проблемы, определение разумного баланса между "старым" и "новым" (точнее, "современным", т.к. оно со временем неизбежно тоже перейдет в разряд "старого") - одна из задач этой книги. Заслуживает, на наш взгляд, обсуждения также вопрос, является ли медицина наукой, поскольку на этот счет также высказываются противоречивые суждения. В зависимости от ответа на этот, правомерной представляется попытка найти ответ и на другой вопрос: что такое работа врача - научна ли она, относится к разряду искусства, или это нечто другое? Из этого, в свою очередь, вытекает следующий вопрос: кто он современный врач: некое высшее существо, наделенное всеми мыслимыми добродетелями, как иногда пишут некоторые авторыврачи, или человек со всеми присущими ему слабостями и недостатками? Наконец, среди иммигрантов из бывшего СССР нередко можно услышать противоречивые сравнительные оценки здравоохранения страны их исхода и США. В связи с этим, полагаем полезным обсудить и эту проблему, а после этого, точнее, опираясь на такое сравнение - обсудить вопрос о зависимости состояния здравоохранения той или иной страны от других особенностей социальноэкономического строя, установленного в ней. Этим и ряду связанным с ними другим вопросам и посвящена данная книга. Учитывая, что некоторые из упомянутых проблем были в той или иной мере обсуждены в ряде ранее опубликованных наших работах, в частности, в уже упоминавшейся книге "Медицина: врач - пациент", мы, во избежание повторов, будем иногда ссылаться на эти свои работы, рассматривая их только как выражение личных мнений, сложившихся в результате многолетних поисков адекватных оценок по ряду спорных вопросов; как результат предпринятых попыток найти сбалансированные ответы на них, т.к. они касаются ряда важных и актуальных тем, имеющих не только чисто познавательное, но и практическое значение, особенно для иммигрантов: приходилось встречать среди них людей, чрезвычайно болезненно переживавших те особенности системы здравоохранения США, с которыми они встретились в этой новой для себя стране. Поэтому, на наш взгляд, этот частный вопрос тоже нуждается в обсуждении и решении.

Но существует еще одна проблема, к которой есть, думается, основания и хотелось бы привлечь внимание. В литературе, в народном сознании деятельность врачей находит часто высокую оценку, порой ее даже идеализируют. Но известно также, что врачи и их деятельность на протяжении столетий подвергались также критике и даже осмеянию многих людей, включая писателей. В подобных случаях это делалось людьми, наблюдавшими врачей и их деятельность какбы "снаружи", "извне". Менее известно, что во все времена находились и врачи, остро критиковавшие медицину и ее деятелей. Когда речь идет, скажем, об основателе гомеопатии, Хайнемане (17551843), разочаровавшемся в современной ему медицине и даже отказавшемся от врачебной практики по этой причине, это, с современных позиций, представляется понятным, если учесть состояние медицины того времени, и характеризует этого врача, как человека предельно честного и широко мыслящего. Также и критика Эндрью Стиллом - основателем остеопатии, жившем и работавшем в более близкие к нам времена (18281917) - по этой же причине представляется тоже понятной и обоснованной. Но и современные, даже выдающиеся врачи, такие, как Николай Амосов, Бернард Лаун, и многие другие, находят в современной им (и нам) медицине много отрицательного, заслуживающего осуждения.

Среди современных критиков особо яркой фигурой, подвергающей наиболее последовательному, ожесточенному и тотальному осуждению медицину и ее деятелей конца ХХ века, представляется врач, видимо, весьма опытный и широко образованный - Robert S. Mendelsohn, M.D., автор книги "Confession of a Medical Heretic" ("Признание еретика от медицины"), на обложке которой - в продолжение названия - сказано: "расскажет вам, как оберечь себя от опасного воздействия на вашу жизнь докторов, лекарств и госпиталей". И далее: "Предостережение: медицина, практикуемая в Америке сегодня, может быть опасной для вашего здоровья". Он усматривает вредные последствия от применения не только лекарств, рентгеновской и прочей сложной аппаратуры, но даже таких безобидных инструментов, как фонендоскоп и термометр.

Даже не соглашаясь с ним, точнее, во многом не разделяя его взглядов, читая его книгу нельзя признать все его критические замечания, даже касающиеся названных инструментов, полностью, абсолютно лишенными какоголибо основания: в подтверждение каждого своего утверждения он, как и другие врачи"еретики", приводит вполне реальные и серьезные доводы. Но если обратиться к этим же простейшим врачебным инструментам, следует признать, что они снабжают врача неспецифической информацией, обычно не характерной для определенного патологического процесса и во многих отношениях недостаточно достоверной и надежной для установления диагноза. Поэтому значимость этой информации действительно весьма ограничена, и попытки в любой форме преувеличивать ее не имеют оснований. Но при "ближайшем рассмотрении" оказывается, что критические стрелы "еретика" направлены не на это, да и не на упомянутые инструменты, как таковые, вообще, а на то, как они и получаемые с их помощью сведения используются нередко врачами. Но так же, как некоторые расчеты могут быть сделаны с помощью таблицы умножения, а другие - с помощью простейших весов или измерений шагами, также и в диагностике простейшие методы иногда могут оказаться в какойто мере полезными, если применять их и оценивать получаемые результаты адекватно, хотябы для составления рационального плана дальнейшего исследования больного. Мы так подробно рассмотрели этот пример потому, что подобным же порочным с точки зрения логики - образом нередко действуют и другие "еретики", да и вообще критики медицины, впадая в крайности, смешивая то, что действительно несовершенно в ней, с тем плохим и порочным, что в нее вносится людьми, прямо или косвенно влияющими на ее состояние.

Социальная роль медицины и врачей наиболее отчетливо проявляется в периоды кризисов - социальных и стихийных. Весьма выразительное признание это получило во Франции после Первой Мировой войны, когда было сказано (не помню, кем именно): "Франция победила своими ранеными!". Эти слова отразили выдающуюся роль медицины: без возвращения в строй раненых, Франция, равно как и другие воевавшие страны, защитить себя не могла бы. Да и демографическая ситуация после войны без этого была бы существенно иной: до сих пор в разных странах, включая США, в том числе и среди иммигрантов из бывшего СССР, благодаря своевременно оказанной медицинской помощи после ранений, живет не только немало людей, раненых в период Второй Мировой войны, но еще во много раз больше их детей и внуков. После стихийных бедствий (землетрясений, ураганов, пожаров, например), сопровождающихся тяжелыми разрушениями и большим числом пострадавших, в "первом эшелоне" необходимой помощи - наряду со спасателями и пожарными - в зону бедствия направляют врачей, а вместе с палатками и продуктами питания - лекарства. Во внекризисные, более спокойные времена роль системы здравоохранения выступает не столь явственно. "На виду" чаще оказываются хирурги и некоторые другие специалсты. Но достаточно вообразить, что случилось бы с жителями крупных городов без работы других, "малозаметных" врачей, начиная с осуществляющих медицинский контроль над водоснабжением и продуктами питания, и без других работников, обеспечивающих другие виды противоэпидемической защиты, чтобы понять, что значение этой "тихой", молозаметной для граждан работы, на самом деле и в спокойное время чрезвычайно велико. А что уж говорить о неизбежных заболеваниях и травмах, без лечения которых многие люди были бы обречны на долгие страдания и гибель. Было бы неверно говорить, что эта социальная роль врачей не отразилась в народном сознании и в художественной литературе: о них даже слагались легенды. Тем не менее, медицина и представляющие ее работники, как уже отмечалось, на протяжении многих веков являются не только одним из постоянных объектов осмеяния сатириков. (Впрочем, последние и представителей других почтенных профессий не обделяют своим профессиональным вниманием). Они - медицина и ее работники - занимают прочные, незыблемые позиции среди наиболее популярных героев любых публикуемых сборников анекдотов. Ограничимся одним примером. В 1997 году в Москве вышел очередной сборник "Анекдоты от Никулина". Известно, что этот замечательный артист и выдающийся человек, пользовавшийся в СССР (в России) огромной популярностью, в частности, как собиратель и знаток народного юмора, собирал анекдоты на протяжении 60 лет. Поэтому его собрание можно признать вполне репрезентативным, отражающим истинное положение и место тех или иных объектов, в частности, врачей, среди прочих героев этого вида народного творчества. Так вот, в упомянутом сборнике (Москва, Издво "Бином" совместно с ЗАО "Гудвин3"), в обеих составляющих его книгах особой стойкостью (наряду с героями разделов "Солдатские анекдоты", "Выпил рюмку, выпил две" и некоторыми другими) представлены разделы "Пациенты и врачи". В каком неприглядном виде изображены последние в этих едких образцах народного творчества, можно судить по такому довольно типичному примеру:

" - Эта собака спасла мне жизнь!

- Как это случилось?

- Когда я болел, из районной поликлиники пришел врач, и она не пустила его в дом"

У меня сохранилось и личное воспоминание, касающееся этого предмета: при обсуждении проекта нового госпиталя инженерстроитель настойчиво, считая это, видимо, чрезвычайно остроумным, называл в разговоре с врачами помещение будущего морга "складом готовой продукции" и, видимо, расценивал отсутствие ожидаемой им восторженной реакции на свою "шутку" со стороны слушателейврачей признаком отсутствия у них чувства юмора.

Неизвестно, кто авторы подобных анекдотов, каков их личный жизненный опыт, но не может быть сомнения в том, что среди ценителей юмора, пересказывающих подобные смешные истории и смеющихся над ними, немало людей, на личном опыте и на судьбах близких им людей неоднократно имевших возможность убедиться в важности и благотворности деятельности так осмеиваемых врачей. Разве этот парадокс не заслуживает внимания и объяснения?

Стабильностью отличается и появление упомянутых "еретиков от медицины" - врачей, разочаровавшихся в современной им медицине и критикующих различные аспекты ее. Все это нашло отражение в художественной литературе: образы врачей и их помощников нередко смешны, но часто и трагичны. Именно на такие две группы можно разделить соответствующих героев такого авторитетного в данном вопросе автора, каким является великий писатель и он же доктор - А.П.Чехов. Вспомним - как представителей первой группы фельдшеров Максима Николаевича из "Скрипки Ротшильда" и Курятина из "Хирургии", акушерку Змеюкину из "Свадьбы", а из второй - доктора Дымова из "Попрыгуньи" или доктора Рагина из "Палаты No6". Особо примечателен в некоторых отношениях последний из названных героев Чехова: умный, глубоко мыслящий и предельно совестливый и честный врач, он приходит постепенно к трагическому, лишающему его смысла жизни выводу, что он своей работой обманывает больных и за это берет с них деньги.

В чем же причина такого, на первый взгляд, странного отношения к медицине и ее работникам? Невозможно допустить, что оставаясь столь стойким на протяжении веков и столь распространенным, явление это было, да и в наше время остается случайным, отражает чисто субъективные взгляды отдельных лиц, в том числе - подчеркнем еще раз - выдающихся представителей этой профессии, много сделавших для ее развития и совершенствования. Более правдоподобным представляется, что это явление имеет некие объективно и во все времена существующие причины. Эта проблема настолько серьезна (и, на наш взгляд, интересна и важна), что требует, видимо, специального и квалифицированного исследования. Свою задачу в связи с этим видим весьма ограниченной, сводящейся только к попытке привлечь внимание к обозначенной проблеме, т.к., думается, ответы на возникающие в связи с этим вопросы могут способствовать избавлению от некоторых недостатков и таким образом - к совершенствованию медицинской науки и практического здравоохранения. Разумеется, автор этой книги отнюдь не претендует на абсолютную истинность его мнений и выводов, равно как и на свою способность найти решения всех проблем медицины. Но если эта книга поспособствует только лишь привлечению внимания к обсуждаемым проблемам, если она приведет к тому, что и другие врачи задумаются над ними, это, возможно, в конечном итоге, принесет какието положительные результаты. Но существует, на наш взгляд , вероятность и того, что и для неврачей, для любого человека правильные представления по тем или иным обсуждаемым вопросам могут в определенных обстоятельствах оказаться полезными.

Высоко ценя по изложенным соображеням все возможные формы обсуждения содержания этой книги, автор будет благодарен за любые отзывы и критические замечания читателей, в первую очередь, врачей.

Глава 1. НАУЧНА ЛИ МЕДИЦИНА?

Ответ на поставленный вопрос возможен только в историческом контексте и с учетом особенностей объекта изучения - чрезвычайной сложности строения и функций человеческого организма в нормальных и патологических условиях.

Развитие научных знаний подчиняется собственным, внутренним законам, собственной логике и последовательности. Но зависел этот процесс и от ряда внешних обстоятельств, начиная от реальной возможности высвободить из древней общины круг людей для какогото рода интеллектуальной деятельности; от отношения того или иного правителя древности и его советников к ней; от действия разного рода религиозных ограничений и запретов - до экономических и социальных условий жизни того или иного современного общества. Поэтому нельзя считать случайным определенный параллелизм в становлении медицинских и ряда других представлений и знаний. Когда люди придерживались геоцентрических взглядов на строение Вселенной, полагая, что Земля плоская, покоится на слонах, китах или черепахах, а для объяснения любого природного явления привлекался "специализированный" бог или богиня, не менее фантастичными были - не могли не быть! - и представления о человеке, о многообразных функциях его органов и организма в целом. Так, по достоинству признаваемый "венцом природы" - головной мозг - рассматривался то ли как орган, предназначенный для производства слизи, то ли - как своего рода биологический холодильник для остужения крови. Сердцу же отводилась роль органа чувствования. Тем не менее, стремление к истинному познанию было неистребимо и продолжалось - пусть медленно, шаг за шагом - на всем протяжении Истории, чему предшествовало расширение возможностей получения необходимой информации об исследуемых предметах или явлениях. Новое время характеризуется устранением многих внешних барьеров на пути развития науки.

При этом особую роль для развития знаний о живом вообще и о человеке в особенности, а также в методическом оснащении и информационном обеспечении его сыграл бурный прогресс других, в том числе точных наук и прецизионных технологий. Без успехов физики и химии, без современной оптики, электротехники, электроники, кибернетики и многого другого состояние знаний в интересующей нас области врядли намного продвинулось бы по сравнению с тем, каким оно было сразу после открытия микроскопа. Наличие и значимость этой связи может символизировать, на наш взгляд, тот факт, что в одном и том же - 1543 - году возникла гелиоцетрическая теория строения мира Коперника и научная анатомия - т.е. учение о строении тела человека Везалия. Еще отчетливее эта взаимосвязь и взаимозависимость видны, если несколько расширить временные рамки. Известно, что одним из великих научных достижений, сыгравшим видную роль для развития знаний о человеке - открытие системы кровообращения у млекопитающих - опубликовано Уильямом Гарвеем в 1628 году. Практически в тот же исторический период, в ближайшие к этому году десятилетия работали и сделали свои открытия в астрономии И.Кеплер и Г.Галилей, в математике И.Ньютон, Г.В. Лейбниц и др., в оптике В. Синелиус, Р.Декарт и И.Ньютон, в других разделах физики Г.Галилей, Б.Паскаль и др., в химии Р.Бойль. В этот же исторический период был создан микроскоп (А.ванЛевенгук) и им же впервые обнаружены ранее невиданные микроскопические объекты, а также открыто клеточное строение растений (Р.Гук). И в последующие столетия ускоряющиеся темпы развития Науки вообще сопровождаются не менее впечатляющим развитием также и знаний в области биологии и медицины. В подтверждение сказанному, приведем некоторые обобщающие данные, один частный пример из области клинической медицины и два - концептуального значения - из области биологии и медицины.

Среди ныне живущих людей миллионы еще в недавнем прошлом были бы обречены на неминуемую гибель от онкологических и многих других заболеваний - нервной, сердечнососудистой, дыхательной, мочевыделительной, эндокринной и др. систем организма. Такая же участь ожидала бесчисленное множество лиц, перенесших разного рода тяжелые травмы. Еще больше в наше время людей, ведущих нормальный образ жизни, которых еще несколько десятилетий назад неминуемо ждала тяжелая инвалидность вследствие потери зрения или слуха, резкого ограничения способности передвигаться и совершать другие необходимые движения.

Используя новейшие достижения в области физики, химии, инженерной мысли, разрабатываются новые методы диагностики, позволяющие получать прямую и объективную информацию о морфологическом и функциональном состоянии организма и - что особо важно - на более ранних этапах патологических изменений, которые еще совсем недавно далеко не всегда поддавались точному, а лишь предположительному распознаванию на основании косвенных признаков. Это особо проявилось и имеет исключительно важное значение в диагностике некоторых, наиболее часто встречающихся злокачественных опухолей (например, молочной железы у женщин и предстательной железы у мужчин), при оказании неотложной помощи и в других случаях, когда фактор времени имеет доминирующее значение. Проиллюстрируем это одним, профессионально близким мне примером из истории развития диагностики некоторых заболеваний головного и спинного мозга.

К началу ХХ века неврология и неврологическая диагностика достигли уже высокого уровня развития. Тем не менее, определение характера и точной локализации патологического очага - причины обнаруживаемых неврологических нарушений - удавалось далеко не всегда. Поэтому лишь специалисты высочайшего класса могли брать на себя смелость поставить такие, например, диагнозы, как "опухоль головного (или спинного) мозга". Впрочем, до поры, до времени, пока врачи не могли помочь в подобных случаях, это не имело существенного практического значения. Таким было положение до конца второго десятилетия двадцатого века: получить прямую информацию о состоянии центральной нервной системы было невозможно. Диагностика в подавляющем большинстве случаев строилась на основании выявленных неврологических нарушений, т.е. видимых, "на поверхности лежащих" функциональных последствий наступивших изменений. Однако, изза особенностей анатомофизиологических отношений в этих органах сложнейшего строения, эти данные, особенно на ранних стадиях развития патологических процессов, далеко не всегда позволяют получить правильное представление о характере и локализации последних. Так, при некоторых опухолях спинного мозга, изза нормальных анатомических особенностей его строения (так называемый "закон эксцентрического расположения проводящих путей"), неврологические симптомы вполне закономерно могут вводить в заблуждение в отношении места поражения. Т.е., при расположении опухоли в позвоночном канале на одном уровне, неврологические симптомы могут указывать на совершенно инную локализацию ее. По этой причине нейрохирурги нередко не обнаруживали на месте, указанном даже авторитетнейшими невропатологами, фактически имевшейся у больного опухоли, но расположенной в другом участке позвоночного канала. Вспоминаю больного, у которого в высококвалифицированном ленинградском нейрохирургическом учреждении дважды безуспешно вскрывали позвоночный канал, и только при третьей попытке, на третьем уровне обнаружили действительно имевшуюся опухоль (невриному). Чрезвычайно важно, что такие опухоли доступны радикальному удалению, и если это осуществлено не слишком поздно, когда еще не развились необратимые изменения спинного мозга, обычно наступает излечение, восстанавливаются пострадавшие функции. Таким образом, трудности диагностики могли в подобных случаях приводить не только к тем отрицательным последствиям, что больные подвергались ненужным и достаточно серьезным хирургическим вмешательствам, но могли также существенно ухудшить перспективы излечения после удаленя опухоли. Не меньше трудностей возникало и в распознавании морфологической сущности патологического процесса, т.к. во многих случаях неврологические симптомы отражали неспецифические воздействия в виде, например, давления на головной или спинной мозг, которое может быть обусловлено совершенно разными причинами, порой требующими различного лечения. Такое состояние диагностики ограничивало возможности развития нейрохирургии, до сих пор остающейся единственно способной оказывать помощь такого рода больным.

Уолтер Дэнди - американский врач - внес революционизирующие изменения в диагностику рассматриваемых заболеваний. Дело в том, что головной и спинной мозг какбы омываются снаружи и изнутри спинномозговой жидкостью. Существенно, что все пространства на поверхности и в глубине мозга, в которых эта жидкость находится, не изолированы, а сообщаются между собой. Толчком к открытию, как это часто бывает, оказался случай: на рентгенограммах черепа одного из пострадавших в период Первой Мировой войны были видны мозговые желудочки (полости, расположенные в глубине головного мозга, в которых в нормальных условиях продуцируется и содержится упомянутая жидкость). До этого врачи ничего подобного не наблюдали. Оказалось, у этого пострадавшего раневой канал достигал одного из желудочков и, изза образовавшегося сообщения с внешней средой, жидкость из него вытекла, и он заполнился воздухом. Коэффициент поглощения рентгеновых лучей этой жидкостью лишь в незначительной степени отличается от такового окружающей мозговой ткани. Поэтому на обычных рентгенограммах различить их не представляется возможным. Другое дело воздух: он достаточно контрастен, чтобы различать его на фоне обычного рентгеновского изображения черепа.

Дэнди последовательно разработал разновидности искусственного контрастирования воздухом головного мозга - вентрикулографию и пневмоэнцефалографию, а потом и спинного мозга - пневмомиелографию. Это неизмеримо обогатило и уточнило диагностику опухолей и ряда других заболеваний центральной нервной системы и явилось одним из важных условий бурного развития нейрохирургии. Но вентрикулография искусственно воспроизводила то, что случилось с упоминавшимся раненым: воздух вводился непосредственно в желудочковую систему мозга. Для этого требуется выполнить самую настоящую нейрохирургическую операцию - надрезать покровы черепа, наложить фрезевое отверстие в его кости, а затем иглой проникнуть через всю толщу мозга в нужный желудочек и непосредственно в него ввести газ. При пневмоэнцефалографии воздух или другой газ вводится в ликворные пространства головного мозга через поясничный прокол, непосредственно в пространство, окружающее спинной мозг (точнее, отходящие книзу от него корешки, образующие пучок, названный в анатомии по его внешнему сходству "конским хвостом"), но, изза отмеченного уже сообщения этого с подобными пространствами головного мозга, газ, в зависимости от положения пациента, может быть направлен в них. Эта процедура крайне мучительна, сопровождается резкими болями, иногда обморочными состояниями и эпилептическими приступами, а на первых порах нередко приводила даже к смертельным исходам. Пневмомиелография (исследование спинного мозга путем искусственного контрастирования его газом, введенным в окутывающее его (субарахноидальное) пространство, также тягостно для больных и не во всех случаях достаточно информативна.

Несмотря на вполне сознаваемые врачами указанные недостатки этих методик, они широко, даже излишне широко применялись, т.к. были совершенно незаменимы и часто необходимы на протяжении десятилетий. Но развитие новых технологий позволило разработать метод компьютерной томографии, разрешающая способность которой настолько выше, что для нее достаточна та незначительная разница в способности поглощать рентгеновы лучи спинномозговой жидкостью и мозговой тканью, и это позволяет различать на получаемых изображениях ликворные пространства без их искусственного контрастирования и всего, с этим связанного. Это был настолько заметный прорыв в возможностях распознавания заболеваний центральной нервной системы и многих других систем и органов, что авторы этого метода были удостоены Нобелевской Премии. Вскоре были с этой же целью разработаны и другие, даже более чувствительные методы исследования, основанные на таких физических феноменах, как магнитный и позитронный резонанс. В итоге, исследования, не только заменившие ранее перечисленные, но и поставляющие врачам более точную информацию о характере и локализации патологических изменений, превратились в безобидные, не связанные с какимилибо чрезвычайно неприятными ощущениями, не говоря уже об осложнениях, процедуры.

Ограничимся одним приведенным, но весьма типичным примером в том отношении, что иллюстрирует зависимость роста возможностей врачей в распознавании болезней от успехов в развитии других отраслей знаний и основанных на них новых технологий. И это вовсе не исключение: подобное этому происходило во всех разделах клинической медицины. Перечислить все даже наиболее значимые частные достижения не входит в задачи этой работы ограничимся приведенной констатацией весьма впечатляющих успехов в лечении многих болезней и повреждений, еще недавно предопределявших гибель или тяжелую инвалидность людей. Это в большой мере было обусловлено совершенствованием диагностики и, разумеется, разработкой новых, более эффективных методов лечения. Это закономерно: достижения в каждой отдельной из этих отраслей медицины стимулируют и являются важным условием прогресса второй. Однако, как ни важны достижения, основанные на открытиях в точных науках и технологии, наиболее масштабными и многообещающими для будущего медицины и здравоохранения стали достижения последних десятилетий в знаниях о самом человеке и о строении и функциях его организма, в свою очередь, также многим обязанные успехам в других отраслях знаний. Это относится, в первую очередь, к генетике. Со времен Вирхова и на протяжении многих десятилетий "глубина" проникновения в сущность патологических процессов ограничивалась клеткой. По характеру изменений клеток стало возможным судить о характере патологического процесса, ставить окончательный патоморфологический - диагноз. Это сыграло огромную и безусловно положительную роль в развитии медицинских знаний. Но эти "итоговые" данные мало помогали в понимании конкретных причин и механизмов частных патологических процессов, но также и таких биологических свойств живых организмов, как наследственность и иммунитет. Ни то, ни другое - быть может, под другими названиями - не могло оставаться абсолютно неизвестным людям с древнейших времен. Не могли же они не знать, что у животных рождаются детеныши того же вида. Не могли не знать, что во время эпидемий одни люди умирают, другие выживают, а третьи и вовсе не заболевают.

Не намного дальше этого в понимании таких явлений лет 5060 назад ушла и медицинская наука. Правда, знали уже, что некое "наследственное вещество" хранится в хромосомах клеток; что иммунитет можно создавать искусственно и целенаправленно. За последующий короткий период, исчисляемый всего лишь несколькими десятилетиями, глубина проникновения в сущность этих явлений после открытия роли ДНК и ее строения ("двойной спирали") - достигла уровня, когда появилась возможность не только изучать механизмы упомянутых процессов, но и активно вмешиваться в них, даже управлять ими в определенной мере. Стало возможным исследовать генный механизм не только врожденных пороков развития, но и многих заболеваний приобретенного характера. В настоящее время ставится уже задача более масштабного управления с помощью методов генной инженерии иммунной функцией организма, в практическом плане осуществляется (пока, правда, на животных) создание искусственного иммунитета, эффективного ко многим заболеваниям одновременно.

Сообщения об отдельных частных успехах на этом пути часто появляются на страницах массовых изданий в виде лаконичных сообщений типа "Обнаружен ген, ответственный за развитие рака такогото органа". У читателей подобных сообщений, ставших рутинными, может сложиться "облегченное" впечатление о такого рода открытиях, будто дело это обыденное и не особо сложное: то ли дело обнаружение новой звезды астрономами или элементарной частицы в ядерной физике! - может некто подумать. Чтобы читатель мог получить отвечающее реальности представление не только о полученных результатах и о возможных перспективах их внедрения в практику здравоохранения, но и о том, каким сложным и трудным путем, каким огромным и разнонаправленным поиском многих коллективов ученых и их сотрудников в разных странах эти результаты были получены, рассмотрим два примера. А это - в свете нашей задачи создания именно такого, отвечающего реальности представления о медицинской науке и о путях ее развития - полагаем нужным и важным. Без этого невозможен ответ на вопрос, вынесенный в название этой главы.

Отметим предварительно, что об актуальности и значимости поисков эффективных средств борьбы со СПИДом - с "чумой ХХ века" - говорить считаем ненужным изза очевидности этого. После установления "виновника" этого заболевания и путей его распространения, исследования были устремлены по пути, предложенному Паулем Эрлихом более ста лет тому назад для борьбы с "чумой Х1Х века" - сифилисом. Это было тогда, по сути, новым направлением в медицинской науке, что было по достоинству оценено мировой научной общественностью: за эти свои работы П.Эрлих был в 1908 году удостоен Нобелевской Премии. Это были поиски того, что автор данного направления в медицине образно назвал "волшебной пулей", т.е. лекарственного средства, которое поражало бы возбудителя болезни, но не повреждало бы организм заболевшего человека. Начались и продолжаются также попытки использовать в борьбе со СПИДом давно проверенное и весьма эффективное средство профилактики и лечения инфекционных заболеваний - специфическую вакцинацию - и на этом пути также намечаются успехи. Менее известным для "непосвященных" оставалось то, что в тиши лабораторий исследователей зарождалось другое, ранее невозможное направление противостояния этой угрозе, которое, следуя примеру Эрлиха, можно назвать поиском "щитов" или "брони", не дающей возможности возбудителю в достаточной мере проникнуть в тело человека и развить в нем свою губительную деятельность.

В журнале "Scientific America" за сентябрь 1997г. была опубликована статья двух известных американских специалистов в области медицинской генетики - Стефена О'Брайена и Майкла Дина - под названием "В поисках генов, сопротивляющихся AIDS" и подзаголовком "Генетическая особенность, защищающая от AIDS, уже открыта, но вскоре ожидаются другие находки, которые откроют абсолютно новые пути развития методов предупреждения и лечения". У когото, возможно, такое, ко многому обязывающее, утверждение может породить скептическое отношение: дескать, сколько их уже было и сколько сейчас появляется трескучих, многообещающих заявлений, в итоге оказывающихся если не абсолютно пустым звуком, то, в лучшем случае - явным преувеличением значимости достигнутого, обычным в рекламной практике. В данном случае статья написана солидными исследователями, в строго академическом стиле, без какойлибо аффектации и без малейших признаков самовосхваления или преувеличения чеголибо. Эта статья настолько насыщена содержанием, настолько "обезвожена" авторами, что кратко изложить все ее содержание в виде, доступном пониманию массового читателя, часто незнакомого с современной генетикой и ее терминологией, врядли возможно. Поэтому ограничимся лишь пересказом фрагментов статьи, которые и для автора данной книги - тоже не специалиста в области генетики и молекулярной биологии представляются наиболее показательными и важными в свете поставленных здесь задач, для отражения хотябы общей картины того, как и в каком направлении развивается современная медицинская наука.

Не все лица из групп риска (гемосексуалисты, наркоманы, больные гемофилией, которым вливали кровь до того, как ее стали подвергать проверке на HIV) оказались инфицированными.
У тех же из них, которые были инфицированы, последствия были не одинаковыми: у одних быстро развивался иммунодефицит со всеми присущими ему тяжелыми последствиями, у других же на длительный период сохранялось относительно удовлетворительное состояние.
Развитие инфекционного патологического процесса обусловлено не только имевшим место контактом с инфекционным началом, но взаимодействием организма с ним.

Иными словами, предотвратить заболевание и лечить заболевшего можно не только воздействуя на возбудителя, но и делая организм человека устойчивым, защищенным от него. Один путь достижения этой цели - уже упомянутая вакцинация - известна уже много лет. Но упомянутые факты, касающиеся СПИДа, подсказали новые перспективы достижения такого результата. Поиски объяснения различной естественной восприимчивости к HIV (ВИЧ) авторы статьи и другие исследователи начали еще в 1984 году - всего лишь через один год после открытия того, что именно этот вирус является причиной СПИДа, и через три года после того, как это заболевание вообще было впервые идентифицировано. Из экспериментов на животных возникло обоснованное предположение о том, что устойчивость к этому возбудителю обусловлена наличием особого варианта гена, участвующего в иммунной функции организма, т.к. по результатам ранее проведенных исследований было известно, что гены влияют на вероятность развития инфекционных заболеванй, особенно вызываемых так называемыми ретровирусами, к которым относится и HIV. Важно то, что большинство генов служат матрицами белковых молекул, выполняющих основные функции в клетках. Если ген полиморфен, т.е. существует более, чем в одной форме, его варианты (alleles) вырабатывают неодинаковые белки, различающиеся по своим функциональным свойствам. Было доказано, что у мышей, например, более, чем 30 вариантов генов делают их носителей устойчивыми к ретровирусам.

Первая задача исследователей заключалась в том, чтобы найти источники генов людей, поразному реагировавших на имевшие место контакты с HIV. Для этого были отобраны группы людей высокого риска HIVинфицирования, в особенности гомосексуалистымужчины, лица, вводящие наркотики внутривенно, больные гемофилией, получавшие инфузии непроверенных продуктов крови. Образцы крови и тканей таких людей могли служить материалом для исследования генетического аппарата в разных по реакции на этот вирус группах. Но задача усложнялась тем, что в человеческих хромосомах содержится до 100 тысяч генов, и только малая часть из них была детально изучена ко времени начала этих исследований. Очевидно, что изучить все остальные многие десятки тысяч генов под интересующим углом зрения представлялось задачей, абсолютно невыполнимой. Но было известно, что для проникновения в клетки, вирусы должны "узнать" и "привязаться" к определенным белкам на их поверхности, становящейся плацдармом для последующегого внедрения внутрь этих клеток. Далее ретровирусы вводят свои гены в хромосомы хозяина, изза чего функции его клеток меняются таким образом, что они начинают воспроизводить вирусные частицы. Учет этого механизма позволил сузить "поле" исследования до, приблизительно, 50 генов, белки которых потенциально могут влиять на HIV. Кроме того, внимание было привлечено к 250 другим вариабельным участкам ДНК. Исследователи стали сравнивать, как часто каждый известный вариант гена или полиморфный сегмент ДНК представлен в группах, поразному реагировавших на контакт с HIV. Кроме того, сравнивали т.наз. генотипы. Дело в том, что каждый индивидуум наследует пары копий всех генов обоих родителей, за исключением тех, которые определяют пол - они различны. Пара генов определенного расположения в хромосоме может быть одинаковой (идентичной) гомозиготной. Если же пара состоит из различных вариантов этого же гена, это называется гетерозиготным вариантом генотипа.

Вначале собое внимание было обращено на процент лиц гомо - и гетерозиготных по некоторым вариантам генов в каждой группе. Отчетливые различия в частоте тех и других позволили произвести предварительный отбор генов, значимых для функции иммунитета. Эта работа потребовала годы упорных поисков. Было много надежд, но и разочарований немало после тщательных проверок. Только через более, чем 10 лет после начала этой работы (конец 1995 - начало 1996г.) появились реальные "ключи" к разгадке. Была установлена роль определенного белка (CD4) на поверхности Тлимфоцитов и макрофагов в развитии взаимодействия вируса с этими клетками. Эти молекулы CD4 в присутствии вируса HIV претерпевают изменения, в результате которых теряется ряд их важных свойств. Но появились основания для предположения о существовании еще одного белка, к которому HIV могут "привязываться". Другим важным событием для решения этой проблемы явилось открытие того, что существует другой класс Тлимфоцитов, производящих иной белок (СD8), действие которого блокирует возможность проникновения HIV в иммунные клетки. Постепенно было найдено три фактора, подавляющих способность проникновения вируса в макрофаги, и все они оказались известными укороченными цепями аминокислот, в обычном варианте ответственные за привлечение иммунных клеток к пораженным тканям. Усилиями многих групп исследователей из разных стран был решен вопрос о других рецепторах HIV (CCR5, CXCR4), "привязывающих" его и становящихся плацдармом для дальнейшего проникновения в клетки. В конечном итоге был раскрыт механизм привлечения и закрепления вируса. Дальнейшие искания выявили наличие укороченного варианта CCR5, содержащего на 32 нуклеотида меньше нормального. Оказалось, что в группе не инфицированных были лица, гомозиготные по укороченному мутанту CCR5. В отличие от этого, ни один из 1343 инфицированных пациентов не был гомозиготен по этому признаку. Проверки подтвердили, что именно это отличие предопределяет защиту от заражения HIV. К этому выводу пришли почти одновременно несколько групп исследователей, работавших независимо друг от друга. Но дальнейшие исследования показали, что этот механизм защиты действует только у 20 процентов не инфицированных. В остальных 80 процентах сопротивляемость инфекции определялась другими - генетическими или негенетическими факторами. Выяснилось также, что лица, гетерозиготные по этому признаку, обладают частичной защитой: у них не наблюдается бурного развития заболевания.

Думается, из приведенных сведений читатель уже может получить представление о чрезвычайной сложности проделанной роботы, и это позволит изложить последущие разделы этой главы более кратко. Возможно, наш пересказ комуто покажется слишком затянутым и подробным. Не исключено, что когото, наоборот, не удовлетворит отсутствие некоторых подробностей. Наконец, специалисты найдут, вероятно, немало "шероховатостей" и даже неточности в нем. Мы заранее соглашаемся со справедливостью возможных замечаний. Но, повторим, изложение содержания серьезнейшей научной статьи преследовало ограниченную цель - по возможности отразить новые направления развития медицинской науки. Наиболее важным представлялось показать сложность и глубину проникновения ученых в механизм "тщательнейшим образом запрятанных" функций организма человека, каким является иммунная реакция его. Уже не клетка стала конечным объектом изучения. Постепенно было более полно раскрыто ее строение: сначала цитоплазма, ядро и органеллы, затем строение ядра, в частности - это важно в данном контексте - были обнаружены хромосомы и установлена их роль в передаче наследственной информации. Затем было установлено строение ДНК. В настоящее время объектом изучения и даже воздействия в желаемых целях стали уже не только мельчайшие участки этой огромной молекулы, отдельные гены, но и их разновидности (варианты) и даже особенности белков, которые тот или иной ген и разные его варианты производят. Таким образом, ученые достигли другого "базового уровня", на котором определяется многое (но, разумеется, далеко не все) в жизнедеятельности организма, в частности, такая жизненноважная функция, как иммунитет. Действительно, если известно, какая разновидность гена предопределяет восприимчивость к той или иной инфекции, а какая подавляет ее, соответствующие изменения генома человека могут решить многие проблемы. Задачу эту, разумеется, не следует упрощать, она чрезвычайно сложна. Но приведенные данные о состоянии и возможностях современной генетики и генной инженерии принципиально неосуществимой считать ее тоже не дают оснований. Далее, если один белок на поверхности клетки "привлекает" и прикрепляет к себе инфекционное начало, а другой (или другая разновидность того же белка) препятствует этому, создаются другие, хоть и труднодостижимые и чрезвычайно сложные, но реальные пути и возможности для воздействия в желаемом направлении на иммунные способности организма. Таким образом обозначились возможности препятствовать развитию СПИДа не воздействием "волшебной пулей" на возбудителя, а созданием преграды сотрудничеству вируса с "белкомпривратником", допускающим или не допускающим его в клетку. Наиболее реалистичным выглядело нахождене способа "перекрыть" места соединения вируса с белком на поверхности клеток. Если, например, "заткнуть" эти места другими молекулами, возможность прикрепления первого ко второму будет исключена. Перспективным также выглядит вакцинация людей фрагментами белка CCR5, которые могут вызвать образование иммунной системой организма собственных антител, связывающих этот белок. Возможным представляется также использование генной инженерии, чтобы снабдить макрофаги новыми генами, чьи производные блокировали бы производство CCR5. Изучаются и другие возможности - не только предупреждения, но и лечения далеко зашедших заболеваний. Установлено также, что отдельные индивидуумы, гомозиготные по мутантному гену, были, тем не менее, инфицированы HIV. Это вынуждает считаться с возможностью существования особо вырулентной линии этого возбудителя. Чтож, ничего необычного в этом нет, то же наблюдается и у возбудителей других заболеваний. Как и во многих других случаях, по мере решения одной проблемы в медицине, возникают другие. Но исторический опыт безусловно доказывает, что постепенно и они разрешаются и, видимо, вновь выявленные проблемы, связанные со СПИДом, тоже будут разрешены в будущем. На указанных направлениях поисков, указывают авторы статьи, уже достигнуты практически значимые результаты. Так, идентифицирован вариант одного из генов - CCR2B, заметно замедляющий развитие болезни. Авторы отмечают ускоряющийся темп открытий в изучаемой ими области и выражают надежду на то, что "обобщенные таланты исследователей разных направлений предоставят способ повернуть вспять прогрессирование эпидемии СПИДа".

Не менее впечатляющи перспективы решения с помощью генетики не только вновь возникающих, но и давно не поддающихся решению проблем, таких, как онкологические, например. И читая в одном из номеров "Times" о том, что "Можно поверить, что борьба против рака достигла поворотного пункта", это не вызывает особых сомнений. Еще памятны времена, когда злокачественному росту давали такое, приблизительно, объяснение: "Злокачественные опухоли развиваются потому, что некоторые клетки (по какимто неизвестным причинам) приобретают свойство бесконтрольного деления". За последние два десятилетия приоткрыты многие "тайны" злокачественного роста. Благодаря этому создаются реальные перспективы "приручения" и "изменения поведения" опухолей в желаемом направлении; разработки принципиально новых, не травматичных и менее тягостных для пациентов методов лечения. Так, найден энзим, содержащийся в раковых, но отсутствующий в здоровых клетках. Есть основания полагать, что если удастся найти пути подавления его активности, это может стать эффективным средством предотвращения злокачественного роста. С 1960х годов становилась все более ясной связь между онкогенезом (происхождением опухолей) и состоянием ДНК, осуществляющей, наряду с многими другими функциями, руководство упорядоченным клеточным делением. Постепенно были обнаружены прямые доказательства того, что клетки становятся злокачественными после наступления определенных изменений их генного аппарата, возникающих под влиянием разных - физических, химических и прочих - канцерогенных - факторов. К настоящему времени обнаружено более ста генов, мутации которых обусловливают злокачественное, неупорядоченное деление клеток. Но, к счастью, существуют также гены, способные подавлять этот процесс. Усилиями многих исследователей удалось изучить генный механизм этого - первостепенной важности - явления как в нормальном, так и в патологическом варианте его осуществления: как в физиологических условиях жизнедеятельности живого организма, так и при нарушении этих условий, приводящем к злокачественному росту. Т.е., изучен генный механизм, регулирующий процесс деления клеток, постоянно протекающий в тканях здоровых живых организмов. Установлено, что в опухолевых клетках отсутствуют копии генов, осуществляющих какбы функции "выключателей", прерывающих это деление, когда это необходимо. Таково, в самых общих чертах, одно из современных направлений, открывающее невиданные перспективы для разработки принципиально новых, не связанных с тяжелыми, порой калечащими хирургическими операциями или с небезразличными для организма химиотерапией или облучением, возможности борьбы со злокачественными опухолями; предотвращения самой возможности их возникновения.

Но есть и другое перспективное направление, открываемое успехами медицинской генетики. Изучен генетический механизм образования новых, дополнительных кровеносных сосудов, действующий в нормальных, физиологических условиях (при росте организма, например). Но этот же процесс - необходимое условие и для роста новообразований: без дополнительного кровоснабжения (питания) рост опухоли уже на самых ранних этапах развития становится невозможным. Изучен генный механизм этого процесса - как стимулирующих его факторов, так и препятствующих ему. Очевидно, что целенаправленное использование последнего может приостановить как рост опухоли, когда она еще не имеет какихлибо клинических проявлений, так и воспрепятствовать развитию ее основных признаков злокачественности способности как инфильтрирующего роста (прорастания в окружающие здоровые ткани), так и метастазирования. Чрезвычайно интересным и знаменательным, подтверждающим "зрелость" этого направления поисков, представляется то, что к достижению этого же эффекта, но другим способом, направлено замечательное открытие и доктора Иуды (Джуды) Фолкмана. О диапазоне поисков новых путей борьбы со злокачественными новоообразованиями можно судить по названиям серии солидных статей, опубликованных в сентябрьском номере журнала "Scientific American" (1996 г.): "Иммунотерапия рака", "Новые молекулярные цели воздействия на раковые опухоли" и "Сражение с злокачественными опухолями путем воздействия на их кровоснабжение". При прочтении этих и многих других сообщений о проводимых исследованиях нельзя не согласиться со следующим утверждением, предпосланным указанным публикациям в этом же журнале: "Вдохновляющие новые подходы к лечению обещают победы над раком без разрушающих побочных эффектов многих ныне применяемых методов лечения". Сегодня можно уже говорить о первых положительных результатах этих поисков, имеющих практическое значение в лечении больных. Так, "The Wall Street Journal" от 18 мая 1998 года опубликовал статью "A New Drug Flags Advances in Cancer Drugs", сообщающую о том, что с помощью генной инженерии создан препарат Herceptin, оказывающий заметный терапевтический эффект даже при наиболее тяжелом - метастазирующем - раке грудной железы, не вызывая тяжелых побочных явлений, сопровождающих химио - и радиотерапию.

Многим ныне живущим еще памятно впечатление о первом сообщении об успешной пересадке сердца. Сейчас трансплатология - не без помощи иммунологии и фармакохимии - превратилась в успешно работающий самостоятельный раздел клинической медицины. В наше время, как известно, успешно пересаживаются не только одна почка или сердце, но и легкие, и печень, и другие органы - даже в различных комбинациях одному и тому же пациенту. Широко используются и искусственные заменители клапанов сердца, суставов, хрусталиков глаза. Сейчас трагедия - гибель одного человека позволяет иногда сохранить жизнь нескольким другим безнадежно больным людям. Но недостаток донорских органов ограничивает реальные масштабы практического использования имеющихся возможностей. Дальнейший прогресс и в этом деле связан с достижениями медицинской генетики, с уже наметившейся возможностью выращивания тканей и даже органов.

Еще один пример. Кто только не знал и не повторял: "Берегите нервы нервные клетки не восстанавливаются". Это считалось обсолютной истиной. В настоящее время установлено, что некоторые клетки зародыша сохраняют эту способность, обладают потенциалом роста, и пересадка их может в определенной мере заместить погибшие клетки мозга. Между тем, этот процесс дегенерации нервных клеток лежит в основе ряда тяжелых, ранее плохо поддававшихся лечению заболеваний центральной нервной системы, например, паркинсонизма, болезни Альцгеймера и др. Если, точнее - когда - станет возможным искусственно выращивать такие клетки, откроется перспектива реально помогать миллионам и миллионам ныне тяжело страдающим больным. Говоря о принципиально важных успехах медицинской науки, невозможно не вспомнить об уже более 150 тысячах людей, появившихся на свет благодаря экстракорпоральному оплодотворению (и сотням тысяч осчастливленных этим родителей). Наконец, появление новой, уже действующей отрасли практической медицины - генотерапии, приступившей и отчасти даже решившей проблемы лечения огромного числа "роковых", до последнего времени не оставлявших ни малейших надежд на улучшение состояний, таких, как врожденные заболевания типа миодистрофии (болезнь Дюшена), муковисцидоза, и ряда других. Кто хоть раз в жизни видел ребенка, страдающего подобным заболеванием, наблюдал, во что превращается жизнь родителей таких детей, поймет и оценит величие значения даже малейших достижений медицинской науки, обещающих реальный шанс найти возможность эффективной помощи тысячам и тысячам ранее уже от рождения обреченных на мучительное медленное умирание людей.

Раскрытие таких "глубоко запрятанных" тайн природы физиологических и патологических процессов, о которых здесь упоминалось, в научном, эвристическом плане врядли уступает по сложности и значимости научным окрытиям в любой другой отрасли знаний. Тем не менее, существует мнение, будто медицина не научна. Этого мнения придерживались и придерживаются видные мыслители, ученые и писатели, такие, например, как Л.Н.Толстой, а из наших современников Л.Ландау, Ю.Нагибин, и др. Полагать, что это не имеет какоголибо основания, что все лица такого масштаба выносят одинаково неверное cуждение об одном и том же предмете, врядли можно. В чем же причина этого? Вопервых, думается, это подход к биологическим проблемам с позиций представителей точных наук, не учитывающий своеобразие объекта изучения - человека в данном случае: ведь мало что может сравниться с ним по сложности строения и многообразию процессов, происходящих в нем одновременно.

В математике - отвлеченной науке - возможны "озарения", постижение истины чисто логическим путем, Так, если предложить большой группе школьников арифметическую задачу: сложить последовательный ряд чисел от 1 до 100, большинству потребуются карандаши и бумага, чтобы простейшим образом складывать: 1+2=3+3=6+4=10 и т.д. Это займет, наверно, минут десять и более. Ктото сообразит, что каждая группа последующих десяти чисел отличается от предыдущей на сто (ср. 12 - 345678910 и 11121314151617181920 и т.д.). Этих сотен, начиная со второй группы, будет 1+2+3+4+5+ 6+7+8+9=45 и они составят 4500. Но сложить требуется не только сотни, но 55+155+255 и т.д. - до 955. Т.е. к сумме сотен - для окончательного итога - требуется добавить еще десять раз по 55=550. Не составит труда, сложив 4500 и 550, получить за 12 минуты устного счета окончательный ответ - 5050. Но школьник, признанный в будущем гениальным математиком (насколько помню Голуа) нашел ответ немедленно, точнее, за несколько секунд, учтя, что сумма каждой пары чисел, взятых с начала и с конца ряда (1+100, 2+99, 3+98 и т.д. - до 50+51) равняется 101, а пар этих 50, значит, для окончательного ответа следует 101 умножить на 50 = 5050.

Совершенно иначе дело обстоит в естествознании, когда задача заключается в раскрытии природы, механизмов и сущности того или иного объекта или явления, с которыми люди сталкивались на протяжении всего времени своего существованияи и чисто эмпирическим путем научились приспособиться или даже использавать их в своих целях. Один из бесчисленных примеров - огонь и тепло, для объяснения которых можно было довольствоваться до поры, до времени мифом о Прометее, а позднее, когда ставшие известными факты уже не укладывались в этот миф - теориями о существовании флогистона и калорик - воображаемых веществ, не имеющих массы. Впрочем, использовать этот столь важный процесс можно было и безо всякого объяснения. Потребовались столетия, чтобы шаг за шагом понастоящему познать природу этого явления, лежащего в основании теплотехники и энергетики, и потому сыгравшего и продолжающего играть столь большую роль в жизни людей. Второй пример электричество. С разрядами статического электричества (например, с молнией) люди тоже не могли не встречаться. Само происхождение этого слова (от греч. Electron - янтарь) указывает на вероятность того, что уже в древности было известно о возможности воспроизводить это явление в миниатюре путем трения куска янтаря. Но только в 1785 году Кулон установил основной закон электростатики. Опираясь на достигнутое и продолжая исследования, Ампер в 182426 годах создал теорию электромагнетизма. Далее, Ом в 1826 году установил основной закон электрического тока, а пятью годами позже Фарадей открыл электромагнитную индукцию. Так была создана научная база для развития электротехники, с тех пор и по сие время играющей столь великую роль в жизни людей, во всех сферах их деятельности, включая все виды производства, науку, коммуникацию, искусство и мн.др. Ограничимся одним примером. Не будь источников высоковольтного электрического тока (плюс вакуумной техники), не было бы трубки Крукса, без этого не были бы открыты рентгеновы лучи, сыгравшие не только ту роль, что неизмеримо расширили возможности исследования внутреннего строения многих - живых и неживых объектов, так эффективно используемые, как широко известно, в медицине. Но эти же возможности успешно используются в промышленности, сельском хозяйстве, искусствоведении и во многих разделах науки. В эвристическом отношении особо важно то, что в этом явлении ученые впервые встретились, как это было установлено в ходе дальнейшего изучения, с процессом, протекающим внутри атома. Т.е. в физике исследователи постепенно, как бы по заготовленным предшественниками "ступеням", поднимаются к познанию одного явления за другим - от менее к более сложному. Вполне сознавая, нисколько не принижая сложность и трудности постижения природы физических или химических процессов и явлений, мы хотим лишь обратить внимание на то, что в их изучении имеется возможность вычленить и исследовать один какойлибо, обычно "назревший" параметр, один аспект, широко используя возможности экспериментальной проверки любого возникающего предположения. Так, например, на определенном этапе изучения электричества закономерно возник вопрос об электропроводимости. Заменяя при одних и тех же равных прочих условиях проводники разного химического состава, длины и площади сечения, можно было установить определенные закономерности, а затем сформулировать Закон, названный по имени автора - Ома, действующий и поныне, хотя многое о природе электричества в то время еще не было известно. Не было в то время, в частности, ни необходимости, ни возможности учитывать влияние на это свойство материалов других факторов, например, сверхнизких температур. Когда эта проблема "назрела", пришлось вводить в Закон Ома соответствующие коррективы. Т.е. изучение физических и химических явлений и процессов проходит постепенно, исследователи поднимаются какбы по упомянутым "ступеням", заранее "вырубленным в скале" их предшественниками, и занимаются только образованием новой, строго очередной, ставшей на данный момент актуальной, "расположенной в точно обозначенной точке этой скалы" и ставшей необходимой для дальнейшего продвижения очередной "ступени". Изучая, как в приведенном случае, электропроводимость, не обязательно было знать, что это, собственно, такое - электричество. Так же и в химии: изучая химический состав воды, не нужно было знать всю таблицу Менделеева и все ныне известные законы этой науки.

Определенная постепенность и последовательность в постижении биологических процессов и явлений тоже имеет место, разумеется. Но исследователь, стремясь изучить частное, не может его полностью вычленить из общего. Он неизбежно - что бы его ни интересовало конкретно - имеет дело с целостным живым организмом или с частью его. А ведь даже клетка живая - это сложнейший объект, функции которой чрезвычайно сложны и многообразны, подвержены влиянию многих факторов. Имел хождение когдато среди биологов такой анекдот: диссертант доказывает, что орган слуха сороканожки расположен в ее конечностях. В доказательство этого он демонстрирует эксперимент. Вначале он кладет свой объект изучения на стол и громко по нему (столу) стучит: сороконожка реагирует, ползет. Диссертант комментирует: "Как видите, насекомое реагирует на слышимый им звук передвижением". После этого он обрывает ножки, опять стучит по столу, даже громче, чем в первый раз, и торжествующе восклицает: "Как видите, она не реагирует, значит, перестала слышать!".

Это, разумеется, шутка, но в гиперболизированном, доведенном до абсурда виде она отражает некую реальность. Тем более значимую, если объектом изучения предстает сам Человек - одно из высших и сложнейших творений Природы, содержащее бесчисленое, неисчерпаемое множество "тайн", ко многим из которых современная наука понастоящему еще не может пока "вплотную" подступиться, в особенности к относящимся к интеллектуальной и духовной сферам. Достаточно вспомнить, что в живом организме, в его деятельности присутствуют, принимают участие и тончайшие химические (биохимические), и такие же механические (биомеханические), и всевозможные физические (биофизика ведь тоже существует) процессы. А ведь приставка "био" очень много значит потому хотябы, что все эти процессы происходят одновременно и в одном и том же объекте, взаимно влияя друг на друга. Кроме того, на них влияют факторы, неизвестные ни в химии, ни в физике: эмоциональные, например. Одним из многих, бесчисленных примеров может послужить то, что при совершенно одинаковых физических и прочих условиях, чувство страха может изменить деятельность и сердечнососудистой системы, и эндокринной, а порой и других систем организма. И объектом изучения Врача - медицинской науки является весь этот сложнейший организм. Некое слабое подобие положению тех, кто исследовал и исследует человека, можно, пожалуй, представить в такой воображаемой ситуации, когда бы любого, даже крупнейшего ученогофизика или инженера 18, 19 или даже начала 20го века, подвели бы к синхрофазотрону, компютеру и многим другим сложнейшим современным установкам и приборам, и, не снабдив никакой литературой и не дав никаких разъяснений, предложили бы объяснить принципы их работы и использования получаемых с их помощью результатов.

Вовторых, нередко ставят знак равенства между понятиями "медицинская наука" и "медицина". Между тем, как ни тесны связи между ними, это далеко не одно и то же. Врядли у коголибо возникнут сомнения в том, что упомянутые ранее примеры проводимых в настоящее время исследований - а подобных можно привести еще много - вполне научны, а их результаты следует по праву относить к разряду научных открытий. Нормальная и патологическая анатомия, патофизиология, микробиология, фармакология, медицинская генетика и ряд других дисциплин, на которых базируется практическая медицина, полностью отвечают определениям понятия "наука" (например, "Изучение и теоретическое объяснение природных явлений (феноменов); знания полученные из опыта" или "1.Систематизированные знания, полученные из наблюдений, изучения и т.п. и 2. Отрасль знаний, особенно систематизирующая факты, принципы и методы". И т.п.). Но дает ли это ответ на вопрос, помещенный в виде названия этой главы: "Научна ли медицина?". Чтобы попытаться найти ответ на этот вопрос, полезно вначале - как и во многих других случаях - уточнить терминологию, чтобы одинаково толковать словаобозначения.

В английском языке слово "MEDICINE" имеет два значения: 1."Лекарство" и 2."Наука о диагностике и лечении болезней" (или "Наука о лечении и предотвращении болезней", и т.п.)

В Советском Союзе существовало официально признанное понятие "Медицинские науки" и соответствующие ученые степени "кандидата" и "доктора медицинских наук". Это отражено также в названии высшего научного учреждения "Академия медицинских наук СССР" (сейчас "Российская"). Квалификация врача предусматривала и предусматривает способность лица, коему она была присвоена, заниматься диагностикой, лечением или предупреждением болезней. Его работа расценивалась, как важная, необходимая, но не (точнее, не обязательно) связанная с научноисследовательской деятельностью. Тем не менее, людей этой профессии и в России, и во многих других странах в неофициальном порядке, следуя традиции, пришедшей из средних веков, часто именовали "докторами". В отличие от этого, в США лицам, осуществляющим те же функции, после получения соответствующего образования присваивается официально степень M.D. (Medical Doctor), порусски равнозначная "Доктору медицины". Буквально, этимологически, слово "доктор" связано с "обучением" (лат. Docere). Но в наше время общепризнано, что "доктор" чеголибо - это высокая научная степень. На самом деле, однако, подавляющее большинство M.D. не считают себя обязанными и нужным заниматься какойлибо преподавательской или исследовательской работой - они потребители "готовых знаний", поставляемых исследователями и используемых так, как это предусмотрено понятием "Medicine" (см. выше) - в сугубо прикладных целях. Но есть у них еще одно официальное звание - "Physician". Ему в русском языке по смыслу соответствует, пожалуй, слово "врач", этимология которого неясна. Пришлось както читать такое толкование его (маловероятное, на наш взгляд), будто оно происходит от слова "врать" - в смысле "уговаривать", "успокаивать больного". Ранее в России, для обозначения людей, занимающихся медицинской практикой, существовало еще одно звание - "лекарь" - от "лечить" (отсюда же и "лекарство").

В итоге, следует признать и различать область науки, исследующую и изучающую человека, его заболевания и методы предупреждения и лечения последних. Она в полной мере отвечает понятию "наука" и подразделяется на ряд частных научных дисциплин. Наряду с этим, имеется чрезвычайно важная отрасль практическоой деятельности, обозначаемая термином "здравоохранение" (или - поанглийски - "health care"), но часто, особенно в бытовой речи, также и "медициной". Эта область практической деятельности использует достижения медицинских наук для осуществления свойственных ей задач, и ее, в отличие от ряда эмпирически найденных методов целительства, можно обозначить как "научная медицина". Поэтому ее, базирующуюся как на данных ряда специфических наук непосредственно о человеке, так и на сведениях из биологии, генетики, химии, физики (точнее, биохимии и биофизики) и использующую методы и возможности ряда других наук и технологий для целей здравоохранения - следует четко различать от медицинских наук. Главным пользователем научной медицины является тот, от кого прямо или косвенно зависят все, от младенцев до стариков, и к которому все обращаются с верой и надеждой в трудные, порой самые трудные дни своей жизни - врач (M.D.). Кто же он? Мудрый волшебник и праведник, наподобие Айболиту, готовый в любую минуту мчаться в любую точку земли по первому зову, от кого бы этот зов ни исходил, каким его нередко изображают некоторые представители этой профессии? Или некто "блуждающий впотьмах", руководствующийся исключительно "интуицией", не имеющий твердой основы для выводов и полагающийся только на свое чутье и некое "искусство"? Этой ключевой фигуре практичекой медицины будет заслуженно посвящена особая глава. Пока же, на основании представленных данных, можно, думается, определить истинные отношения между научной медициной и медицинской наукой, между практическим врачом ("доктором", "M.D.") и теми, кто обеспечивает прогресс медицины в обоих смыслах этого понятия. Чрезвычайная сложность ее объекта изучения предопределяет, вопервых, закономерное наличие в ней "белых пятен", нерешенных проблем. Вовторых, само развитие медицинских знаний, а также изменения условий обитания человека, открывают все новые и новые нерешенные проблемы. К таковым в наше время можно относить СПИД и Эболу, последствия радиационного и химического загрязнения окружающей среды и др. Как пишет автор статьи в "Reader's Digest" (март 1995г.), "Вопрос уже не в том, когда инфекционные заболевания будут сметены? Он скорее сводится к тому: где следующая смертельная "чума" возникнет?" Но к таким же - нерешенным - еще относительно недавно относили казавшиеся недоступными проблемы, как переливание крови и мн.др., а в настоящее время регенерацию нервной ткани и даже искусственное выращивание тканей и органов, а также многое другое, что в экспериментальных, по меньшей мере, условиях уже находится в стадии решения.

Но какими выдающимися ни были бы достижения медицины, болезни и травмы никогда не исчезнут, и не всем, подвергшимся им людям, врачи могут и в будущем смогут помочь. Тем не менее, человек при всех условиях желает быть здоровым, и он зачастую ждет и даже требует от медицины невозможного. Родителям тяжело заболевшего ребенка, близким любого другого человека, которого постигла такая же участь, трудно примириться с тем, что самое дорогое для них существо жестоко страдает, а врачи не могут ему помочь и не могут даже спасти. Каких бы выдающихся достижений ни добилась современная медицина, люди, больные СПИДом, например, пока имеют основание считать ее несовершенной.

Это, видимо, является одной из причин, изза которых многие, в том числе выдающиеся интеллектуалы, фиксируют внимание не на безусловных достижениях медицины, а на еще недостигнутом. Потому, что судят о медицинской науке по всегда ограниченным возможностям научной медицины. Изза этого ставится под сомнение научность медицины вообще, недооцениваются ее реальные результаты, о ней судят не по распознанному и достигнутому, а по тому, что пока еще не раскрыто и недоступно. Между тем, подобное было и остается и в других, в том числе, в науках, которые именуются точными, в их отношениях с прикладными науками. Так, учение об электричестве установило ряд законов (важный признак науки!) задолго до того, как узнали о существовании электронов. Да ведь работают над чемто еще неизвестным и современные физики, химики, математики и астрономы. И вполне правомерно, что соотношения познанного и пока еще неизвестного и непонятого зависят от сложности объекта изучения.

(Как раз сейчас,когда пишутся эти строки, утром субботы,29 августа 1998 г., в соседней комнате включили русскоязычное радио WMNB, и звучит едкая сатира, героями которой являются врачи и медицина, и это напомнило, что на протяжении веков они же являлись объектом осмеяния не только многих писателей, но и народного творчества - в виде анекдотов, о чем уже упоминалось. А ведь и писатели, и неизвестные авторы едких анекдотов врядли обходились без помощи врачей ...).

В связи с этим вспомнилось, что врач был излюбленным объектом не только писателейсатириков "всех времен и народов", что он же был одним из традиционных комических героев народного творчества, например, "дотторе" из комедиадельарте, да и сейчас он нередко продолжает избираться объектом злого осмеяния. Почему? Можно ли это считать совершенно необоснованным или случайным? Кроме уже упомянутой, есть, на наш взгляд, еще одна причина подобного отношения к врачам, создаваемая самими врачами, обстоятельство, напоминающее справедливость одного из афоризмов известного литературного героя: "Специалист подобен флюсу". Дифференциация медицинских наук исторически оправданный, даже неизбежный процесс, несущий много полезного. Вместе с тем, она приводит к сужению кругозора некоторых врачей, начинающих порой забывать, что организм человека - это не набор отдельных органов, а единое целое; что все органы и функции его взаимосвязаны и что все они важны, а многие жизненноважны. Ведь можно назвать много "составляющих" этого организма, "сбои" которых опасны для жизни: не только центральная нервная, сердечнососудистая, пищеварительная, дыхательная, эндокринная, мочевыделительная системы в целом, но даже "отказ" небольшого участка головного или спинного мозга, одного отдельного кровеносного сосуда, одной железы внутренней секреции может привести к тяжелейшим нарушениям жизнедеятельности всего организма и даже к гибели его. Тем не менее, явно обозначилась тенденция объявлять каждый отдельный орган и каждую отдельную функцию чутьли не единственно важной, а нарушение ее - причиной почти всех болезней. Так, Эндрю Стилл, предложивший метод, получивший название "остеопатия", исходил из того представления, что чутьли не все болезни происходят из "ненормальностей" в суставах и близлежащих к ним тканях. Другой автор - родоначальник хиропрактики - Дэниел Дейвид Палмер - уверял, что 95 процентов (запомним этот показатель - мы с ним еще будем встречаться) всех заболеваний обусловлены "подвывихом позвонка". А.С.Залманов, резко критикуя современную ему научную медицину, противоставлял ей теорию преобладающей роли в происхождении болезней "капилляропатии" (нарушениям в капиллярном кровообращении). Недавно мне попалась небольшая книга двух М.D., изданная с СентЛуисе в 1976 году под названием "Биохимический справочник". Исходя из не вызывающего сомнений значения неорганических элементов (у авторов "солей") для нормального функционирования организма, они абсолютизируют его, приводят некоторые данные о 12 солях кальция, железа, калия, магния, натрия и кремния, и рекомендуют различные сочетания их для лечения чутьли не всех болезней. Особо старательны в поисках новых "теорий" русскоязычные издания США. Так, на страницах ее "флагмана" - газеты "Новое русское слово" - многократно печатался на половину полосы материал, озаглавленный так: "Главная причина людских страданий", из которого следует, будто те же знаменитые 95 процентов болезней и недомоганий прямо или косвенно связаны с "загрязненной толстой кишкой" и предлагается способ, каким образом можно "...в течение 60 дней (...) стать на путь прекрасного самочувствия, преодолеть массу недугов и обеспечить здоровую жизнь до 100 лет и более". В другом, еще в несколько раз более обширном материале, тоже многократно печатавшемся той же газетой под пугающим и интригующим названием "Молчаливые убийцы. Тайный мир паразитов" читаем: "в организме 85% взрослых американцев живет по меньшей мере один вид паразитов. Некоторые специалисты считают, что эта цифра может достигать..." - да, да, - тех же "95%" (итого набирается уже 285% - не многовато ли?).* Именно в этом, утверждает эта статья, причина многих заболеваний желудочнокишечного тракта, опорнодвигательного аппарата, крови, нервной системы, а также и возникновения рака. Еще один заголовок подобного материала (тоже из "НРС"): "Переворот в области натуральной медицины ! Помогите своему организму обрести море энергии и успешно бороться со следующими недугами...." Там же другая "сенсация": "Новое революционное открытие медицины. Излечение и предотвращение сердечнососудистых заболеваний без медикаментов и хирургии". (Здесь панацеей выступает щелочной Ph). Или: "Для приобретения "железного" здоровья и преодоления сотен болезней доктора и натуропаты советуют принимать... пыльцу". Заметим, что в подобных рекламных материалах нередко дается уничижительная оценка научной медицине. В этой же газете можно встретить и серьезные статьи об акупунктуре, "интегральной медицине" и многом другом, действительно полезном, относимом к т.наз. "неконвенциональным методам лечения". Параллельно с этим, та же газета не жалеет своей площади и для статей М.D., пересказывающих содержание буклетов, в изобилии имеющихся в их офисах, и более или менее правильно отражающих положения современной научной медицины. Что по этому поводу должен думать читатель? Стараются не отставать от "флагмана" и "ведомые" - многочисленные местные русскоязычные издания. Там порой публикуются даже более удивительные "теории". Вот, например, издающийся в Бостоне журнал "Контакт" (номер 12 за 1998г.). В нем печатается категоричное суждение одного М.D. о необходимости лекарственного лечения депрессии, а несколькими страницами далее - столь же категоричное утверждение очередного "экстрасенса" (бывшего техникастроителя), что "И вообще только энергетикой можно лечить все нервные проблемы" (!?). Некоторые из подобных публикаций представляют для нас многосторонний интерес, и мы будем к ним возвращаться. Здесь же, перечислив только часть из известных нам "теорий", уточним уже заданный вопрос: какое впечатление о медицине вообще и о научной медицине в особенности должен вынести читатель, любой человек, сталкивающийся с таким половодием взаимоопровергающих друг друга теорий и рекомендаций?

Дело усугубляется тем, что большинство из этих "теорий" и систем лечения содержат элементы истины: разве неверно, что тот или иной орган, та или иная функция организма или Ph крови чрезвычайно важны? Разве и остеопатия, и хиропрактика, и акупунктура не оказываются нередко полезными? Т.е. мы имеем дело с неполной правдой, с полуправдой, которая, как известно, хуже лжи, или, как писал известный немецкий ученый и автор замечательных афоризмов Г.К. Лихтенберг, "Самая опасная ложь - это истина, слегка извращенная". Нам, бывшим гражданам СССР, должно быть хорошо памятно, к чему привели отрицание кибернетики, генетики, теории относительности, истинной - не перекраиваемой по капризу очередных "вождей" - истории, и многих других наук. Отрицание научной медицины, равно как и любой другой науки - это тоже проявление обскурантизма. Распространение подобного всегда имеет, не может не иметь отрицательных последствий.

Но есть, на наш взгляд, еще одна причина, действующая в том же направлении, порождающая скептическое отношение к медицине. Нередко врачи не учитывают, что "последнее слово" в медицине не сказано и врядли когдалибо будет произнесено. Поэтому не следует быть особо категоричным в распространении сенсационно звучащих новых идей и веяний. Так, пациентка более 6 лет наблюдалась одним и тем же врачом, активно проповедовавшим все это время отказ от поваренной соли. При очередном визите этот же врач с ноткой удивления сказал - после посещения какогото врачебного совещания что поваренная соль, как сообщалось в одном из прозвучавших на нем докладов, тоже необходима организму. Больше всего заслуживает, на наш взгляд, удивления само удивление врача такого рода "открытием". Ведь не только люди, но и некоторые животные давно "знали" о необходимости поваренной соли. Изменилось лишь то, что сейчас известна также важная роль и других минеральных элементов для нормальной жизнедеятельности организма. Другое дело, что употребление хлористого натра, как и многого другого, должно быть ограничено в разумных пределах: ведь приходилось читать о способе самоубийства с помощью этого натурального продукта, но для этого его нужно съесть целый фунт! Меняется на наших глазах отношение к вину и к пищевому жиру. С надоедающим постоянством меняется отношение к тем или иным лекарственным препаратам. Уже не только холестерин признается виновником атеросклероза и инфарктов миокарда, но и гемоцистеин. Поставим себя на место пациента: как он должен воспринимать все это? Как должна выглядеть медицина в его глазах? Весьма примечательна разница в освещении и рекламировании подобных ранее упомянутым и иных экзотических видов целительства в англо - и русскоязычных СМИ Соединенных Штатов. На основных каналах TV не увидишь до назойливости частого прославления разных "ясновидящих", "гадалок" и прочих "чудотворцев", обещающих самые невероятные услуги, в том числе и лечебные, как это практикуется ТВ на русском языке. На английском языке реклама услуг разного рода шаманов и иных целителей представлена в ряде специальных изданий - свобода слова для них действует в полной мере, соответствующая информация доступна всем желающим, но она не навязывается насильно всем подряд. В солидных газетах и журналах можно встретить, в основном, краткую деловую информацию о существенных, социальнозначимых явлениях из области здравоохранения. Обширные материалы публикуются иногда только о серьезных открытиях (например, в последнее время, о работах доктора Иуды Фолкмана) или о весьма оригинальных деятелях или направлениях в области здравоохранения, таких, как Эндрю Вэйл и его теория. В русскоязычной же печати рекламным объявлениям о ранее упомянутых "теориях" посвящаются порой целые полосы,а то и две, крупноформатной газеты, пример чему подает, как уже упоминалось, "флагман" - "Новое русское слово". Но и другие, многочисленные местные русскоязычные издания весьма щедро предоставляют свою площадь для освещения любых, порой самых невероятных и часто противоречивых теорий и точек зрения. Для этой цели создаются даже специальные, неизвестно кем финансируемые периодические издания. Так, в Бостоне уже не протяжении второго года издается ранее упоминавшийся журнал "Контакт", специализирующийся на рекламе, главным образом, медицинских услуг и товаров. Груды этого издания буквально валяются везде, где есть хотябы малейшая верояность того, что там ступит нога русскоговорящего человека. Публикуемые в нем материалы представляют собой, как правило, изложение общеизвестных данных, наподобие тех, что отраженны в тоже упомянутых уже буклетах. О содержании этого и ему подобных изданий нам еще предстоит поговорить подробнее. Сейчас же, в качестве примера, опять сошлемся на 12 номер этого журнала: кому читатель должен поверить, чьим рекомендациям следовать - врача или "экстрасенса"? Думается, эта тема заслуживает особого внимания, и поэтому ей будет специально уделено внимание, в частности, с попыткой установить причины столь явной приверженности русскоязычных СМИ подобной тематике, способной лишь внести сумятицу и неуверенность в мысли и действия больных людей, составляющих подавляющее большинство их читателей, слушателей и зрителей. Сейчас же, подводя итог, отметим, что неправомерно абсолютно противопоставлять в любой науке "старое" и "новое" (многое из которого тоже неизбежно в чемто превратится со временем в "старое"): это этапы единого процесса познания, второе впитывает в себя все полезное из ранее открытого, использует там, где это возможно, но и отвергает неверные и ошибочные концепции и теории. То же в полной мере приложимо к медицине: из того безусловного факта, что наши далекие предшественники открыли в области лечения болезней много полезного и применяемого эффективно до сих пор - на протяжении веков и даже тысячелетий - вовсе не следует, что все, чего человечество достигло после этого, хуже. В данном случае вполне применимы но без иронического смысла, приданного им в контексте известного чеховского рассказа - слова его героя: "Этого не может быть, потому, что этого не может быть никогда".

Глава 2. КАКАЯ МЕДИЦИНА ЛУЧШЕ?

A. Современная или древняя?

Недавно мне попалась книга под названием "Великие мыслители Западного мира" (Great Thinkers of the Western World), изданная в США в 1992 году. На ее страницах мирно "соседствуют" Птолемей с Коперником, Джордано Бруно и Галилеем; Платон и Аристотель - с Карлом Марксом; Ньютон - с Эйнштейном, и др. Почетное место занимает Эвклид, хотя после работ Лобачевского многое в его воззрениях было исправлено, но это же верно и в отношении других великих мыслителей древности. Соседствуют по праву и вполне заслуженно, хотя геоцентрическая схема Мироздания Птолемея, к примеру, работами других ученых в дальнейшем была развенчана как полностью ошибочная. Но Птолемей установил некоторые неизвестные до него закономерности, что в его время явилось важным продвижением вперед в познании Мира. Эти закономерности и другие его открытия нашли практическое применение, например, для мореплавания. Еще важнее то, что открытия и теории его и других древних мыслителей и ученых, даже будучи ошибочными в той или иной степени, являлись необходимыми этапами для дальнейшего развития научных знаний, и Птолемей до сих пор по праву признается и будет признаваться в будущем великим астрономом, географом и математиком, хотя многого из того, что в наше время известно в той, и другой, и третьей соответствующей науке, ему не могло быть известно. То же справедливо и для любых других наук, зародившихся в глубокой древности: многое в них было трудами последующих поколений ученых развито, усовершенствовано, а многое и отвергнуто. Но в историческом аспекте это нисколько не умаляет роль первопроходцев. Поэтому, признавая немеркнущие заслуги древних мыслителей и ученых, никому из здравомыcлящих людей в наше время даже в голову не может придти утверждать, что расчеты космических полетов следует производить, руководствуясь теорией Птолемея и не выходя за рамки механики Ньютона. Это же справедливо и для любых других наук и прочих сфер человеческой деятельности. То же относится и к технологиям. Разумеется, мотыга, а, тем более, суковатая палка (не нужен даже небольшой кусок простого метала) имеет очевидные преимущества - хотябы в виде дешевизны и экологической чистоты - перед трактором, комбайном и прочими, необходимыми в современном, высокопродуктивном сельском хозяйстве машинами, особенно, если созданиеих проследить, начиная с добычи руды и угля, нефти (и ее переработки), резины и прочих материалов, используемых в их производстве. Тем не менее, человечество сделало свой выбор в пользу - сначала металлических плуга и бороны, а потом - современной мощной, энергоемкой и небезразличной для экологии техники, т.к. только благодаря этому и ряду другим, не лишенным недостатков средствам и технологиям оно оказалось способным прокормить себя - все увеличивающееся население Земли. Как бы выглядел человек, призывающий ныне - в конце 20 столетия - к возврату к древним, экологически чистым, более близким к природе примитивным методам земледелия? Или проектировать тепловые электростанции и прочие установки, основывась на теории флогистона и калорик, а современные самолеты строить из материалов и по технологии, использованных братьями Райт?

Но есть среди многих наук и технологий одно исключение, когда подобное в разных формах допускается, и это, как мы уже упоминали, - медицина. Чаще всего современной научной медицине противопоставляется древняя восточная или древняя же европейская системы диагностики и лечения. О первой из них достаточно было написано в предыдущей нашей книге, поэтому ограничимся здесь лишь кратким итоговым замечанием. Эмпирически найденные в глубокой древности китайскими и другими восточными целителями способы лечения заслуживают особого восхищения потому, что чженьчжу (акупунктура), например, до сих пор - на протяжении четырех или даже более тысяч лет ! остается полезнным и эффективным, широко и с пользой применяемым методом. До сих пор удивляет и восхищает своей стройностью теория "ИньЯн" в ее самом широком, философсофском звучании. Однако врядли на ее основе могут практически решаться многие конкретные проблемы, врядли исключительно соотношением этих двух сил, только состоянием жизненной силы "Чи" (как и соотношением четырех жидкостей организма - согласно древней европейской гуморальной теории) можно объяснить подавляющее большинство инфекционных, онкологических, эндокринных и многих других заболеваний. Это сознают современные специалисты чженьчжу, они признают, что во многих случаях более эффективны методы современной научной медицины. Но и последняя в лице своих видных представителей не отвергает акупунктуру, все чаще и в разных формах признает ее полезность. В качестве одного недавнего примера отметим, что на обложке майского номера (1998 г.) авторитетного медицинского журнала Hippocrates, среди перечисляемых важнейших опубликованных в нем материалов значится такой: "АКУПУНКТУРА СТАНОВИТСЯ ГЛАВНЫМ НАПРАВЛЕНИЕМ. Исследования показывают, что если конвенциональное лечение не может успокоить боль, иглы (сделать это) способны".

Из древних европейских авторитетов в области медицины чаще всего ссылаются на Гиппократа и на труд, известный как его "Собрание". Между тем, этот вопрос чрезвычайно запутан и потому заслуживает, на наш взгляд, более подробного рассмотрения. Реальное существование такого известного древнегреческого врача, жившего в 5 - 4 веках до нашей эры, и даже некоторые биографические сведения о нем подтверждаются тем, что его имя упоминается в некоторых трудах его великих современников, в частности, у Платона. К безусловно признаваемым и исторически достоверным заслугам этого великого врача древности относится то, что он отделил медицину от суеверий и от философии (ему принадлежит изречение: "Медицина столь же мало может обходиться без общих истин философии, сколь последняя - без доставляемых медициной фактов"); он первым пришел к убеждению, что болезни вызываются естественными причинами, а не "насылаются" некими "злыми силами". Хотя он придерживался гуморальной теории, согласно которой состояние здоровья зависит от баланса четырех жидкостей в организме (крови, слизи, светлой и темной желчи), он полагал, что нарушение этого баланса зависит от действий определенных внешних факторов: солнца, ветра, холода. Он первым сделал попытку увязывать состояние здоровья людей с географическими, климатическими, сезонными, погодными и диэтическими условиями их жизни. По поводу соответствующего его труда сов - ременный автор замечает: "Этот трактат в обязательном порядке изучался в европейских и американских медицинских школах до конца 1880х, когда возникли новые теории специфических причин болезней - таких, как микроорганизмы, но сделало ли это все старое устаревшим? ". Логическим следствием такого взгляда на болезни явился вывод о том, что диагноз должен быть поставлен на основании результатов наблюдения за больным и за течением болезни. Вот один из примеров такого рода наблюдения и современный комментарий к нему: "Филисиус жил недалеко от стены города Тасос. Он слег в первый день изза жара, потливости, беспокойной ночи. Второй день - общее ухудшение, но потом спокойная ночь. Третий день: с утра и до полудня лихорадки, вроде, не было, но потом, к вечеру - высокий жар, обильный пот, жажда, темная моча, беспокойная ночь. Четвертый день: ухудшение, темная моча, ночью несколько лучше. Пятый день: около полудня небольшое носовое кровотечение, нерегулярное мочеиспускание с осадком; очень беспокойная ночь, бред, холодные конечности, отсутствие голоса, холодный пот. Он умер около середины шестого дня. Перед этим - глубокое, редкое дыхание. Селезенка выстоит, холодный пот". Современный автор, приводящий это описание, приходит к следующему выводу: "Несчастный Филисиус страдал особо злокачественной формой малярии. Подобные клинические наблюдения служили "моделями" для поколений врачей благодаря стандартной терминологии, упорядоченной процедуре анализа и стремлению избегать поспешных суждений". От себя добавим, что описание течения болезни позволило через тысячелетия поставить, пусть предположительно, но с большой вероятностью правильный конкретный диагноз, который по понятным причинам во времена Гиппократа в современной терминологии сформулирован быть не мог. Сейчас это может выглядеть наивным, но для того времени это были чрезвычайно важные изменения взглядов на человека, его здоровье, болезни - на медицину вообще, без которых дальнейший прогресс ее был бы невозможен. Кроме того, в знаменитой "Клятве Гиппократа" отражены моральноэтические принципы врачебной деятельности, из коих некоторые сохраняют свое значение по сие время. Вместе с тем, многое в то время оставалось неизвестным, не могло быть раскрыто. Не имели врачи - не могли иметь! - даже скольконибудь правильного представления о функциональном предназначении головного мозга, сердца и многих других органов. Не знали и не могли знать о микроорганизмах, иммунитете, гормонах и многом другом, без чего рассуждать на современном уровне о здоровье человека, его заболеваниях и их лечении невозможно, и нелепо было бы этого требовать. Поэтому, вполне сознавая великую, историческую роль Гиппократа в становлении медицины как науки и как социальноважного вида практической деятельности, нельзя не согласиться и с таким выводом автора статьи "Hippocrates" в одном из изданий авторитетной "ENCYCLOPEDIA BRITANNICA" (1961 г.): "Работы "Собрания" (Гиппократа - М.Ц.) не содержат практически ничего, кроме суеверий. Они порой утомительно софистичны; они часто до нелепости ошибочны; они часто выдвигают абсурдные гипотезы; они нередко невразумительны".

Нельзя не заметить, что в других изданиях этой же "Энциклопедии" таких резких суждений, основанных на внеисторических оценках (ведь подобное можно сказать и о трудах других - величайших - мыслителей древности, если не учитывать реальные возможности и уровень знаний, доступные в то время), встретить не удалось. Напомним и то, что "Собрание", согласно современным представлениям, это коллективный труд, включающий работы, отражающие мнения многочисленных авторов. Поэтому, если быть более точным и справедливым, следовало бы отнести этот суровый отзыв не к Гиппократу персонально, а к сборнику трудов многих древних врачей, отражающему состояние медицины того времени.

Не могли - даже величайшие умы человечества! - знать "самых простых" с позиций людей конца ХХ века - вещей о человеке, ибо достигнутые к тому времени Знания о Мире вообще - во всем его многообразии и во всей его сложности - не соответствовали требуемому для этого уровню; потому, что возможности получения информации о многих предметах и явлениях определялись весьма ограниченными естественными способностями органов чувств человека. Это вынуждало прибегать к спекулятивным, умозрительным догадкам, часто, как выяснилось в дальнейшем, оказавшимися ошибочными. (Что, относится также, как мы могли убедиться на примерах работ выдающихся авторов, касающихся Мироздания, огня и тепла, и многого другого). Иначе говоря, многое в знаниях и представлениях врачей зависело от достигнутого общего уровня научных знаний и технологий того или иного исторического периода. Хотя это положение представляется очевиддным и не требующим доказательств, оно часто прямо ли, косвенно ли, как уже отмечалось, ставится под сомнение, а то и подвергается попыткам прямого опровержения. Поэтому, быть может, целесообразно привести хотябы два из множества исторических примеров, иллюстрирующих, в частности, зависимость развития биологических (и медицинских) знаний от общего развития естественных наук и, в особенности, от возможностей получения информации об изучаемых объектах или явлениях.

Уже ученикам средней школы в общих чертах известно строение сердечнососудистой системы человека: наличие биологического четырехкамерного "насоса", без устали, на протяжении всей жизни обеспечивающего жизненноважную функцию кровоснабжения всего организма; наличие отходящего от левого желудочка мощного сосуда - аорты, постепенно разветвляющейся на все более мелкую сеть артерий, затем артериол, переходящих затем во всепроникающую сеть капилляров, обеспечивающих возможность обмена веществ, включая тканевое дыхание; формирование из капилляров венул, затем вен, в обратном порядке - все укрупняясь - образующих мощные коллекторы - полые вены - по которым кровь опять возвращается в сердце. Но потребовались тысячелетия, прежде, чем врачи поняли строение и функции этой важнейшей составляющей единой системы человеческого организма. Как же так, впору нам удивиться: ведь общий принцип строения сердечнососудистой системы теплокровных сходен, и люди с древнейших времен имели возможность ознакомиться с ее строением хотябы у забиваемых диких, а позднее и домашних животных? Более того, человечество накопило, к сожалению и к стыду своему, немало и прямых наблюдений над внутренним строением cвоего организма - был же и даже до сих пор иногда встречается каннибализм. Казалось бы, строение сердца, наличие отходящих от него и впадающих в него сосудов не могло составить особой проблемы для изучения. Это действительно было известно еще в глубокой древности, как с неоправданным и даже непонятным, на наш взгляд, восторгом сообщил журналист Е.Манин сначала в газете "Новое русское слово" ("Открытие на стыке науки и искусства", 29 августа 1997г.) а потом в другой газете - "Медицина и Здоровье": найдено вещественное - археологическое - подтверждение этому в виде древнего скульптурного изображения, напоминающего внешний вид сердца с отходящим от него и впадающими в него крупными сосудами. Из этого автор делает вывод, что ольмеки, жившие в 1400 - 400 гг. до нашей эры, знали строение человеческого сердца. Это верно, но есть ли повод восторгаться этим, если учитывать, что такое открытие вполне мог сделать любой каннибал, а обладавший соответствующими способностями и с удовольствием взиравший на очередной свой трофей перед тем, как съесть его, вполне мог запечатлеть свое лакомое блюдo в виде скульптурного изображения?

Между тем, Аристотель (4 век до н.э.), сын врача, лично интересовавшийся некоторыми биологическими - наряду с прочими - проблемами, чьи труды по многим вопросам по сию пору не потеряли своего значения, придерживался фантастических представлений о строении и функции сердечнососудистой системы. Он полагал, что сердце - вместилище "жизненной силы" и источник всех чувств (вот откуда выражения, вроде "разбитое сердце", "сердечные пожелания" и т.п.), и что в нем рождается голос. (А головной мозг, отметим попутно, согласно его схеме, служит, главным образом, для остужения крови). Артерии же, считал он, как и его современники, а также и последователи на протяжении многих веков, содержат газообразную субстанцию "жизненную пневму". Это имело вполне понятную причину: при рассечении таких сосудов у мертвых животных, в них, в отличие от вен, крови действительно нет: изза высокой эластичности стенок, они ее какбы выталкивают, когда исчезает давление, при жизни поддерживаемое работой сердца - наподобие газа из воздушного шара при нарушении его герметичности.

Вскоре после Аристотеля другой выдающийся древнегреческий анатом Эрасистратус (около 300 г. до н.э.), работавший в Александрии - мировом научном центре того времени, где было больше академической свободы - не только проводил анатомические исследования трупов, изучая, в частности, строение нервной системы, но даже прибегал к бесчеловечным исследованиям на живых людях, используя для этих целей преступников. Он оставил детальное описание желудочков и клапанов сердца. Пользуясь такой сверхжестокой методикой, он обнаруживал, разумеется, наличие крови в артериях, но считал, что она в них появляется из вен через какието невидимые соединения только в момент повреждения стенки одного из этих сосудов. В нормальных же условиях, продолжал он считать, артерии содержат, как декларировал Аристотель, "жизненную пневму". Как ни странным это может показаться, но при сопоставлении фактов, полученных при прижизненном и при посмертном исследовании этих сосудов, но при отсутствии необходимой дополнительной информации, такой - вынужденно спекулятивный - вывод представляется не лишенным вероятности. Не будем прослеживать весь дальнейший путь попыток раскрытия "загадок", касающихся рассматриваемой проблемы. Отметим, вопервых, что идеи Эрасистратуса господствовали на протяжении многих веков - до времени великого врача Рима, Клаудиуса Галена (второй век н.э.), личного врача императора Марка Аврелия и ряда его преемников на троне, величайшего медицинского авторитета своего времени. Он занимался анатомическими исследованиями животных и оставил после себя обширные научные труды, включая 15 книг по анатомии. В частности, путем перевязки артерий на разных уровнях и исследования содержимого изолированных участков их, он безусловно доказал, что в них содержится кровь. Он наблюдал также, что оба - правый и левый - желудочки сердца сокращаются и выдавливают из себя кровь. Но он не мог по объективным причинам и не сумел понять анатомофизиологические отношения сердца и легких, полагал, что кровь и воздух соединяются в левом желудочке сердца, при этом воздух в него поступает через легочные вены. Такая схема оставляла, однако, много нерешенных вопросов, например, такой: если воздух поступает в сердце таким путем - через вены, соединенные с легкими, каким же образом кровь поступает в него? Пришлось и Галену заключить, что в левый желудочек кровь поступает непосредственно из правого, через какието невидимые поры в разделяющей их мощной перегородке. На протяжении более тысячи лет воззрения Галена оставались бесспорно авторитетными для врачей. Только в шестнадцатом веке великий анатом Андреас Везалий приступил к проверке положений Галена, вызывавших сомнения. Не обнаружив следов сообщений (пор) в межжелудочковой перегородке, через которые кровь могла бы перетекать из одной камеры в другую, он мог только выразить удивление по этому поводу ("Мы можем лишь удивляться чудесам творения Создателя, сквозь которое кровь по невидимым путям поступает из правого в левый желудочек" - таков был вывод после многих попыток Везалия исправить ошибки своих предшественников).

Следующей наиболее заметной фигурой среди исследователей этой проблемы был свободомыслящий испанец Мигуэль Серветус (1511 - 1553). В период инквизиции и исключительного давления церкви, он выступил с критикой Святой Троицы. За это он был сожжен на костре. Но среди его трактатов были также анатомические работы, в частности, с точным описанием функций сердечных камер. Он заметил, что правый желудочек нагнетает кровь в легкие и что затем она возвращается в левое предсердие через легочные вены. Т.е., он "вплотную приблизился" к открытию малого круга кровообращения. Это был чрезвычайно важный шаг в постижении функций сердечнососудистой системы. Он был уже наиболее близок к истине, взможно, еще более приблизился бы к ней, если его жизнь не оборвалась бы так трагически. Потребовалось дополнительных 70 лет до опубликования Гарвеем (1578 - 1657) его открытий, благодаря которым он по праву считается первооткрывателем в области анатомии и физиологии сердечнососудистой системы. Но справедливость требует признать, что и после его работ оставались ошибочные представления. Так, он полагал, что в легких кровь только остужается (а не насыщается кислородом). Кроме того, оставалось непонятным, каким путем кровь поступает из артерий в вены. Что же мешало выдающимся мыслителям и исследователям на протяжении тысячелетий, после многих, многолетних и настойчивых поисков найти ответ на явно интересовавший их вопрос? Если обратиться к школьной схеме кровообращения, сравнить ее с тем, что могли видеть исследователи в то время, когда их способность получать информацию по интересующим их вопросам исчерпывалась весьма ограниченными возможностями их естественных органов чувств, а точнее - зрением в данном случае, обнаружится, что из их информационного поля выпадало нечто, без чего "замкнуть" оба круга кровообращения было невозможно: они глазами не могли видеть микроскопическую капиллярную сеть. И только изобретение оптиками в 17 веке микроскопа, т.е. возможности усиления разрешающей способности человеческих глаз, позволило анатому Марчелло Мальпиги (1628 - 1694) обнаружить наличие этой микроскопической, невидимой невооруженным глазом сети сосудов, и таким образом получить ответы на вопросы, остававшиеся нерешенными на протяжении почти двух тысяч лет.

Примечательно и характерно также то, что в этом случае мы имеем возможность сравнить реальные возможности умозрительных, спекулятивных построений и естественнонаучных методов познания. До появления микроскопа, как мы уже знаем, люди предполагали, предугадывали наличие какихто сообщений - невидимых, чутьли не чудесных - между артериальной и венозной системами. Но насколько далека эта, в чемто правильная, догадка от того, что было представлено объективной информацией об изучаемом предмете! Последнее представляется чрезвычайно важным и имеющим универсальное значение для правильной оценки понятий "предполагать", "предчувствовать", а то и "печенкой чувствовать" - и "знать".

Разумеется, достижения оптики имели чрезвычайно широкое значение для познавания и микро, и макромира в самом широком смысле этого слова. Система кровообращения человека и других живых существ - лишь частный случай, в котором оптика, как и многие другие достижения физики, имела неоценимое значение для прогресса биологических и медицинских знаний. В самом общем виде это иллюстрирует значение достоверной информации и возможностей ее получения для процеccа познания. Думается, все это имеет не только историческое значения. Это важно и актуально для того, чтобы реально оценивать настоящее и с пониманием оценивать то, что делали, смогли или пытались, но не смогли сделать люди в прошлом. Все сказанное относится не только к физике, но и к другим естественнонаучным точным дисциплинам, в частности, к химии. Ограничимся также одним из бесчисленного множества примеров влияния этой науки на развитие биологических и медицинских знаний.

В одном из уютных парков Бостона (Public Garden) высится величественная групповая скульптура: человек, по виду напоминающий средневековых мудрецов, какими их изображают художники, поддерживает и пытается помочь другому, изнемогающему от страданий. Из торжественных надписей на высоком постаменте этой скульптуры (например: "В память открытия того, что вдыхание эфира приводит к нечувствительности к боли, впервые доказаной миру в Mass. General Hospital в Бостоне. Октябрь, DCCCXLCII") явствует, что это художественное произведение посвящено событию, сыгравшему судьбоносную роль в развитии хирургии, да и медицины вообще: первому успешному наркозу, осуществленному в указанном госпитале 16 октября 1846 года дантистом Уильямом Мортоном, и позволившему ведущему хирургу этого известного в мире и продолжающему функционировать и в настоящее время лечебного учреждения - Джону Коллинсу впервые в мире безболезненно выполнить серьезную хирургическую операцию удалить опухоль челюсти.

Что же в этом особенного? - может ктото, подвергавшийся наркозу в наше время, спросить? Чтобы по достоинству оценить значение этого события, необходимо вспомнить, что собой представляла хирургия до этого времени. Тогда она влачила жалкое существование на задворках медицины. Хирурги были какбы низшей кастой, которую на почтительном расстоянии от себя держали врачи. Они - хирурги - не имели даже специального медицинского образования и совмещали обычно эту свою деятельность с основной работой рыночных брадобреев. Одним из главных препятствий к развитию хирургического метода, столь широко и успешно применяемого в наше время в лечении многих заболеваний, поражений буквально всех органов и систем человеческого организма, было то, что соответствующие вмешательства проводились без (или без достаточно эффективного) обезболивания и потому сопровождались буквально нестерпимыми, непереносимыми болями. Что собой представляла хирургия того времени можно судить по такому, например, факту. По настоянию его отца - известного врача - будущему великому естествоиспытателю Чарльзу Дарвину предназначено было тоже стать врачом. Но именно то, что студент Дарвин наблюдал во время хирургических операций, явилось одной из главных причин, отвративших его от исполнения воли отца.

Не появись реальной возможности временного обезболивания на требуемый период, не было бы не только современной хирургии в самом широком понимании этого слова - метода выбора при разнообразных заболеваниях буквально всех частей и органов тела человека, буквально от головы до кончиков пальцев. Обезболивание широко применяется при многих диагностических процедурах врачами чутьли не всех специальностей. Разумеется, современная анестезиология мало напоминает примитивный метод, использованный Мортоном; она обогатилась менее тексичными и более эффективными обезболивающими средствами и методиками. Но оценка, данная современниками первому наркозу, безусловно заслужена: без первого шага, как известно, ни одно движение не начинается. Не случайно опыт Мортона с исключительной для того времени скоростью распространился по всему цивилизованному миру, включая такие отдаленные от США страны, как Южная Африка, Австралия, Новая Зеландия, Россия, и др. - настолько нечто подобное было ожидаемо и необходимо для дальнейшего развития хирургии и медицины вообще.

Все это так, но ничего этого не могло бы произойти, если бы гдето в тринадцатом веке некий химик или алхимик (имя конкретного автора найти нам не удалось) не синтезировал из алкоголя и серной кислоты новое соединение, впоследствии получившее название "диэтиловый (или "этиловый", или "серный") эфир. Поэтому, признавая вполне справедливыми слова, выбитые на памятнике, установленном на могиле Мортона: "Тому, до которого хирургия была мучительной, благодаря которому боль из хирургии устранена, и начиная с которого наука получила контроль над болью", следует помнить, что без открытия неизвестным химиком этилового эфира это великое событие состояться не могло бы. Не меньше роль химии в дальнейшем развитии и совершенствовании анестезиологии. Тем более об этом и многочисленных других подобных исторических фактах необходимо помнить, рассуждая о закономерностях развития Знаний, о взаимовлиянии разных наук, о значении успехов точных наук для развития биологии и медицины. Тем не менее, нередко, особенно в русскоязычной печати США, в самых разных формах звучат различной степени категоричности высказывания, отдающие неоспоримое преимущество медицине прошлого. Более конкретно этот вопрос также был рассмотрен нами ранее, что дает возможность здесь ограничиться лишь рядом дополнительных фактов и аргументов. Думается, приведенная "история болезни" Филисиуса из "Собрания" Гиппократа весьма примечательна, она символизирует истинные соотношения древней и современной медицины. Врачи времен Гиппократа какието меры, надо полагать, принимали, но это, в лучшем случае, должно было помочь организму заболевшего человека самостоятельно справиться с болезнью. Это идеальный принцип лечения там и тогда, когда он действенен. Но фактически современники Гиппократа и врачи, работавшие на протяжении многих последующих веков, могли, как в данном случае, только наблюдать, фиксировать течение болезни.

Ныне иногда преподносимый как действенный на все времена "завет Гиппократа" - "Medicus curat - Natura sanat" ("Врач лечит - Природа излечивает") отражал реальные возможности врачей того времени: они во многих случаях могли только следить за происходящим, пытаться, но далеко не всегда могли реально помочь бесчисленному множеству "филисиусов". Это была "мудрость бессилия", тактика людей, сознающих, что они ничего сделать не могут. И такое положение сохранялось еще на протяжении тысячелетий - до развития научной медицины. Один из бесчисленных и наиболее впечатляющий для русскоязычных читателей пример - судьба А.С.Пушкина: лучшие врачи столичного Петербурга того отнюдь не доисторического времени, могли лишь - как и во времена Гиппократа наблюдать за умиранием поэта. Если в этом случае было выражено бессилие врачей, да и вообще медицины того времени, то судьба Гоголя, умершего через 15 лет после гибели Пушкина, дает основание современным исследователям придти к выводу, что его смерть была результатом применения общепризнанных методов лечения того времени. Подобных же судеб великих людей, о заболеваниях которых и применявшихся в связи с ними методах лечения сохранились достаточно подробные и достоверные сведения, немало было и в других странах, в т.ч. в США (президент Джордж Вашингтон - яркий тому пример). Природа же - вопреки утверждению "отца медицины" - такие ранения и такие заболевания не излечивала при таком "лечении" врачей. Только с появлением анестезиологии, асептики, антисептики, современной, основанной на научных знаниях, хирургии и других разделов медицины, подобные ранения и болезни утратили свой роковой, неизлечимый характер. Еще совсем недавно когда люди моего поколения были студентами и молодыми врачами - весьма популярным лечебным средством был "покой". У нас был профессор Г.М.Давыдов, отличный хирург и замечательный человек, который многие лекции о лечении раненых завершал словами: "Ну, а лечение какое? Тепло, покой, коньяк...".

Это отражало, разумеется, не лично его мнение, а опыт, накопленный военнополевой хирургией во время прошлых войн. Между тем, жизнь, дальнейшее развитие медицины подтвердили правоту другого нашего профессора И.И.Джанелидзе, сказавшего в одной из своих лекций: "Врачи должны помнить, что слова "покой" и "покойницкая" происходят из одного и того же корня". Когда появляются эффективные методы лечения "острых" состояний, требующих неотложной помощи, например, при тяжелой черепномозговой травме, от обязательного, как считалось, покоя пришлось отказаться, т.к. активная тактика врачей оказалась несравненно более успешной.

Из опубликованных в последние годы в русскоязычной печати работ, посвященных древним методам лечения, серьезного внимания заслуживает, на наш взгляд, статья И..М. Смирновой "Медицина и магия" (газета "Бостонское время" от 4 июля 1997 года). Ссылаясь на серьезные источники, автор излагает историю возникновения различных методов целительства и вероятный механизм их воздействия на больных, главным образом, страдающих, если пользоваться современной терминологией, разного рода неврозами. Это весьма содержательная статья, в которой автор, однако, не выражает собственного мнения и собственного отношения к описываемым ею ритуальным действиям разных колдунов и шаманов - это не входило в ее задачи. Но при чтении этой статьи нетрудно обнаружить разного рода противоречия в объяснениях действия одного и того же метода. Например, о лечебном действии "наложения рук" написано еще в глубокой древности - задолго до возникновения христианства. Тем не менее, как пишет автор: "Названный жест ("меч архангела Михаила") образуется сложенными в щепоть пальцами правой руки, которой верующие осеняют себя. Считается, что образующийся при этом луч энергии входит в пространство, ограниченное большим и указательным пальцами, а выходит через отверстие, образованное согнутым мизинцем. При осенении крестом невидимый луч поражает вредоносные энергетические образования". Но, как справедливо сказано в этойже статье, иудейские священнослужители, которые использовали совершенно иное положениепальцев рук, занимались этим видом целительства задолго до возникновения христианства и связанных с ним ритуальных действий. Да и Иисус Христос, тоже и весьма успешно занимавшийся целительством, не осенял себя, надо полагать "крестным знамением".

Объективно, для будущего наращивания знаний, деятельность предшественников современных врачей не была лишена значения. Но больным, как свидетельствует история народов и отдельных личностей, они помочь были не в состоянии в случаях, в которых современная медицина (как при малярии, например, но не только при ней) обладает высокоэффективными средствами лечения, и многие "филисиусы" не были бы столь несчастными, а вероятнее всего, были бы излечены. Впрочем, чтобы реально оценить великие достижения современной медицины, нет необходимости обращаться к столь древним временам - можно оперировать фактами, исторически несравненно более близкими нам. А.С.Залманов приводит такой исторический факт: "Почти сто лет назад великий французский клиницист Труссо (Trousseau) поставил в медицинской клинике Hotel Dieux следующий опыт: в течение года он вел 50% больных определенной болезнью без лекарств, а другие 50% больных той же болезнью лечил обычными лекарствами. Процент выздоровлений был один и тот же в обеих группах".

("Тайная мудрость человеческого организма".МЛ,1966г.,стр.76). Жаль, конечно, что автор не указал, о каких именно болезнях идет в данном примере речь. Но можно привести многие десятки заболеваний и повреждений, скольконибудь эффективно лечить которые 150, 100, 50 лет назад врачи не могли, а порой даже знать не могли об их существовании. Природа же, как правило, не "излечивала", а сейчас они вполне поддаются лечению. В перспективе же - как это следует из ранее приведенных данных о раскрытии генных механизмов заболеваний, из открытия доктора Иуды Фолкмана и из других современных разработок - дальнейший прогресс представляется более, чем вероятным. Т.е. преимущества научной медицины каждого исторического периода по сравнению с предшествовавшими ему периодами закономерны и очевидны. Действительно: чуть более 150 лет назад, как мы знаем, не было еще анестезиологии, изза чего не только хирургия, но и многие другие разделы медицины развиваться почти не могли. И по одной лишь этой причине многие, бесчисленое множество людей, в последующие времена излеченных хирургами, в то прославляемое иногда время были бы обречены на неминуемую гибель или на глубокую инвалидность. Эпидемии и даже пандемии беспрепятственно уничтожали миллионы и десятки миллионов людей, встречая лишь незначительное противодействие врачей, пока природа не "излечивала" или, что не менее верно, пока она не уставала делать свое губительное в данном случае дело. Сифилис распространялся по всему миру, тоже приобрел характер эпидемии, которой врачи почти ничего не могли противопоставить.

Немногим более 100 лет назад, когда знания врачей о всем многообразии воспалительных процессов сводились, в основном, к заученной на студенческой скамье формуле "Color, Dolor, Rubor, Tumor et Functio Laesa" ("Цвет, Боль, Покраснение, Припухлость и Нарушение функции"), люди гибли от многих, порой незначительных повреждений и заболеваний (от фурункула, например, как гениальный композитор Скрябин), ныне, особенно после появления антибиотиков, вполне излечимых. Это полезно учитывать авторам, которые видят в этих (кстати, вполне натуральных по своему происхождению) мощных лекарственных средствах одно только негативное. Но разве другие проявления прогресса (урбанизация жизни, развитие промышленности и транспорта, и др.) не приносят также некоторые негативные последствия? Сто лет назад не было нейрохирургии, и многие люди, ныне излеченные не природой, а врачами, вооруженными знаниями и технологиями современной научной медицины, были обречены на гибель. Тогда не знали об инсулине, и все, страдающие диабетом, также были обречены.

50 лет назад не было трансплантологии, и у многих людей с заболеваниями сердечнососудистой системы, почек, печени, суставов, глаз начисто отсутствовали даже малейшие шансы на спасение от гибели или от тяжелой инвалидности.

Мы привели лишь немногие, наиболее масштабные и очевидные примеры. Фактически, если рассматривать все разделы медицины современности и любую нозологическую единицу (болезнь), мы увидим явные признаки прогресса и во многих случаях - коренные изменения в сторону роста возможностей и эффективности лечения.

Из всего изложенного единственно возможный и оправданный фактами вывод таков: в каждый исторический период возможности врачей в осуществлении их функций больше, чем это имело место в предшествовавшие времена. Эта тенденция сохранится и в будущем. Прогресс в медицине, как и во всем остальном, неизбежно сопряжен и с некоторыми издержками, отрицательными последствиями, становящимися проблемами, требующими разрешения. Как правило, человечество эти решения находит. Как сказал один отнюдь не глупый человек, "Человечество не ставит перед собой неразрешимых задач". Вместе с тем, признавая научную основу современной медицины, не следует забывать, что она никогда не могла и никогда не сможет ответить на все вопросывызовы, которые перед ней ставит жизнь. Многое меняется в условиях жизни людей, появляются новые проблемы. Поэтому не следует абсолютизировать значение и истинность всех положений современной медицины. На наших глазах меняются представления, казавшиеся научнообоснованными еще совсем недавно. Это касается некоторых пищевых продуктов и значения ряда продуктов обмена веществ, о чем уже упоминалось, а также действия ряда лекарственных препаратов. Новые открытия вынуждают менять взгляды и оценки, отношение врачей ко многим установкам. Поэтому неосмотрительно свысока смотреть на то, что нам представляется необъяснимым с позиций современных знаний, в том числе - на эмпирически найденные в древние времена народные методы лечения. Некоторые из них остаются ценным оружием в арсенале лечебных средств. Их пытались запретить, всячески ограничить, но они на протяжении многих веков доказывали свою эффективность, и поэтому сохранились и получают все большее признание в наше время. К сожалению, здесь кроются и негативные возможности спекуляции на "древности", "природности" тех или иных средств.

Не было бы большой беды, если дело сводилось к личным пристрастиям и к словесным утверждениям. Несравненно хуже то, что идеализация древности предлагаемых средств, их натуральности или растительного происхождения влечет за собой определенные практические действия, не всегда безопасные для людей. Так, в газете "The Boston Globe" от 3 июня 1997 г. помещена небольшая заметка, название которой можно перевести как "FDA ограничивает ("обуздывает") применение растительных стимуляторов", эпиграфом к которой приводится следующее утверждение специалиста: "Только то, что продукт назван "натуральным" или "растительного происхождения", вовсе не гарантирует его безопасность". Ввиду принципиальной важности этой небольшой статьи, приведем сокращенное ее изложение: Правительственные органы решили ограничить распространение эфедринсодержащих пилюль, таблеток и чая, рекламировавшихся как средства для снижения веса, наращивания мышечной массы и повышения энергии. Согласно данным FDA (Администрации по контролю пищевых продуктов и лекарств), около 800 случаев заболеваний и, по меньшей мере, 17 смертей были связаны с применением пищевых добавок, содержащих растительные стимуляторы. В связи с этим, FDA объявила планы по ограничению количества стимулянта, допустимого к применению в качестве пищевых добавок, и предписало поставщикам предупреждать, что употребление слишком больших количеств этих добавок может быть смертельно опасно для потребителей, и запретило рекламу эфедринсодержащих добавок как средств, помогающих людям снизить вес или наращивать свою мышечную массу (т.наз. "бодибилдинг"). (Далее в тексте приводится утверждение, вынесенное в эпиграф, и отражающее не вызывающее сомнений истину: ведь и ядовитые грибы, к примеру, тоже "натуральны" и не все продукты "растительного происхождения" безопасны). Исходя из печального опыта, предлагается жесткое регулирование продажи соответствующих продуктов, ранее свободно продававшихся в магазинах разного рода и под различными названиями (Mа huang, Chinese Ephedra, Epitonin, и др.). Запрещаются любые добавки, содержащие более 8 мг. эфедрина или подобного действия алкалоидов на один прием. Потребителей обязаны предупреждать о том, что они не должны принимать их в количестве, содержащем более 24 мг эфедрина в день. Между тем, исследованием было установлено, что некоторые рекламировавшиеся пищевые добавки содержали 109 мг эфедрина на один прием (!). Предлагается также ограничить продолжительность приема подобных продуктов на протяжении не более 7 дней, приводя в подтверждение необходимости соблюдения этих правил такие, например, реальные случаи: 23летний студент, до того вполне здоровый, внезапно скончался. До этого он в течение двух лет принимал "protein drink" с целью наращивания своих мышц. Оказалось, этот "дринк" оказал разрушительное действие не мышцу его сердца. У 35летней женщины случился сердечный приступ после потребления эфедринсодержащих пилюль в течение 11 дней, а у мужчины такого же возраста то же произошло после приема всего лишь пяти капсул.

Со всем этим невозможно не согласиться, разумеется, но случай этот не единичен и вынуждает задаться другим, более общим вопросом: как такое может случиться в США, в стране, в которой право на медицинскую практику, включая назначение фармакологически активных веществ, строго лимитировано законом? Ведь даже дипломированные врачи из других стран, даже многоопытные, отлично знающие, при каких заболеваниях и в каких дозах можно применять такие сильнодействующие средства, как эфедрин и другие алкалоиды, лишены права назначать их (равно как и другие лекарства) пациентам, а лица, к медицине даже отдаленного отношения не имеющие, могут скармливать их людям в ужасающих дозах (до 109 мг на один прием (!), согласно этой статье)? А ведь продается этого зелья (прошу прощения - "натурального продукта") на десятки миллионов долларов в год! К тому же, следует не упускать из виду, что не только эфедринсодержащие продукты широко рекламируются и распространяются бесконтрольно, но и много других снадобий, о которых известно лишь то, что они "натуральны", "изготовлены из специальных трав" и т.п. Оказывается, ответ предельно прост, обойти законы США, согласно которым медицинская практика разрешена только лицам, имеющим соответствующий сертификат, несложно: достаточно назвать свои действия чем угодно, но только не лечением, а рекомендуемые к употреблению продукты (даже содержащие в своем составе такие сильнодействующие ингредиенты, как алкалоиды) не лекарством, а, скажем, стимулятором чегото или пищевой добавкой. Проиллюстрируем это двумя примерами.

Если обратиться к дистрибютору Herbolife, можно заметить определенную противоречивость или недосказанность в изложении сущности предлагаемого. После рассказа об основателе этой огромной одноименной компании (рассказа, напоминающего библейские истории о превращенниях - в данном случае обычного подростка в чутьли не спасителя человечества), вам представят иллюстрации, свидетельствующие как о стремительном развитии этой компании, так и о замечательном действии предлагаемых ею продуктов ("формул") в виде фотографий людей, страдавших самыми разными заболеваниями, но после употребления их ("формул"), ставших совершенно здоровыми. Помню, например, изображение человека, вся кожа которого была поражена псориасом, а рядом фотографии тех же частей тела, но кожа их полностью очищена, без малейших признаков какоголибо поражения. Как можно назвать подобного рода превращения в состоянии больного человека? Думается, выбор весьма ограничен: кроме слов "исцеление" или "излечение", любые другие слова не отразят смысла происшедшего. Однако во время этого и подобных рассказов лектор ни разу этих слов, особенно "лечение" и его производных, не произнесет. Более того, если его употребит, даже в задаваемом вопросе, ктото из слушателей, рассказчик категорически отметет саму возможность его употребления в данном контексте ("Нет, нет, мы не занимаемся лечением, мы только ...") и заменит его какимлибо эвфемизмом, будет говорить, скажем, о "восстановлении нормального клеточного обмена" или о чемлибо подобном, прямо не причисляемом к действиям, запрещенным законом при отсутствии соответствующего государственного разрешения на такого рода деятельность.

Основателя компании "Herbolife" представляют гением маркетинга, и это, видимо, не лишено основания, судя по финансовым успехам ее. Он разработал такую систему взаимозависимостей различных звеньев (или ступеней пирамиды), по которым могут продвигаться к личному успеху сотрудники (распространители продуктов этой фирмы - "формул", но не лекарств!), что каждый из них прямо заинтересован материально не только в увеличении количества лично им проданного продукта, но и в вербовке все новых и новых распространителей его. Изза отсутствия необходимых сведений невозможно ответственно судить, насколько эффективна эта "нормализация клеточного обмена". Вполне можно допустить, что некоторым, даже многим людям предлагаемый продукт этой фирмы окажется в чемто полезным. Не приходилось встречать упоминаний о случаях, когда эти продукты принесли какойлибо прямой вред здоровью потребителей. Известны лишь случаи, когда и пользы они не приносили. Полагаю, что сказанное - весьма высокая оценка, которая должна удовлетворить любого производителя лекарств и пищевых добавок: ведь панацей, как известно, не бывает. Но пообщавшись с некоторыми из преуспевающих распространителей продуктов этой компании (как правило, к медицине отношения не имеющих и даже вида не делающих, что пытаются разобраться в состоянии здоровья потребителя), зная истинные мотивы их активности, выражаемые на собственных встречах вполне откровенно, нельзя избавиться от впечатления, что увлечение этими и подобными "формулами" таит для потребителей определенную - пусть не прямую, а всего лишь косвенную, но вполне реальную - угрозу: тем, хотябы, что прием "вслепую", не разобравшись в диагнозе, какихлибо снадобий, может отсрочить применение рационального в каждом отдельном случае метода лечения и даже сделать его запоздалым, уже не эффективным.

Последним доводом при вербовке дистрибюторов, насколько известно, бывает: "Но на этом можно делать хорошие деньги!". Это, видимо, верно: успешные распространители в этом весьма преуспевают и об этом в своем кругу говорят, не скрывая, т.к. это - главная приманка для привлечения новых кадров. А в этом, как уже упоминалось, заинтересованы все вышестоящие. В свою очередь, новички, чтобы преуспеть, должны изо всех сил, любыми средствами стараться не только убедить все большее число людей - независимо от того, нужно и полезно им это, или нет - что этот товар им нужен или даже необходим; уговорить купить эти "формулы". Остальное их волновать не может, как это вытекает из ранее изложенного. "Что же, - скажет ктото, - рынок есть рынок! Таковы его законы !" Но если в случае с продукцией Herbolife потребитель рискует чаще всего только деньгами и лишь иногда ухудшением перспектив необходимого лечения, то информация газеты The Boston Globe, о которой речь шла ранее, показывает, что последствия свободной конкуренции в деле рекламы, производства и распространения продукции, оказывающей фармакологическое действие на организм человека, могут быть несравненно более тяжелыми. Да и законы рынка бывали разные, в том числе и такой, как "не обманешь - не продашь". А возможностей здесь - неисчерпаемое множество: растений много, а количество их вероятных сочетаний ("формул") еще во много раз больше, и не о всех из них можно с уверенностью утверждать, что они даже в случае обладания какимито специфическими лечебными свойствами безвредны для здоровья любого вероятного потребителя.

Некоторое время назад я получил письмо (тому, что огромное количество неизвестных мне "доброжелателей" с первых дней моего пребывания в США знают о моем существовании и мой адрес и преисполнены "заботой о моих интересах", удивляться уже давно перестал), содержание которого призвано было вначале ошеломить и запугать получателя, а потом - "приоткрыть для него выход из ужасного положения", в котором он, даже не догадываясь об этом, якобы, находится. Оказывается, если принять на веру содержание этого письма, подавляющее большинство людей поражено гельминтами (глистами, проще говоря). Проводимые для диагностики их наличия лабораторные исследования, утверждается в нем, абсолютно ненадежны, т.к. далеко не во всех случаях паразитов с их помощью удается обнаружить. Кроме того, в толстой и прямой кишках, дескать, постепенно накапливается и остается огромное количество соответствующего содержимого. (Спросить бы авторов письма, знают ли они о существовании сигмо - и колоноскопии, т.е. знают ли они, что эти отделы кишечника вполне доступны визуальному осмотру, при котором эти залежи не могут оставаться скрытыми?). Все это, согласно тому же письму, может вызвать самые различные болезненные проявления. Тут - без чеголибо подобного откровения не делаются ! - появляется сотрудница автора или авторов письма - молодая индианка (а Индия, как известно из одной популярной арии, "страна чудес"), подсказывает ему или им, как с помощью "натуральных растительных средств" - не лечить, конечно, это ужасное состояние - авторы законы ведь знают! - а всего лишь "очистить организм". И делать это нужно регулярно, ежегодно, а лучше два раза в год. Указан и наилучший и наиболее эффективный способ добиться этого - заказав в фирме "ENRICH" программу "Paraway Pack". Среди прочей информации внимание привлекает следующее уже знакомое нам утверждение: "Лекарственное растение - это ни больше, ни меньше, чем продукт питания". Или не более оригинальное: "Если Вы ознакомитесь с нашим ассортиментом, Вы не найдете ни единого ингредиента, который не являлся бы производным от живого организма". Видимо, дела этой компании идут неплохо, судя по тому, что эта же реклама вскоре стала регулярно появляться на двух полосах (!) "Нового русского слова" - удовольствие, надо полагать, не из дешевых.

В этом случае приходится, опятьтаки, воздержаться от категорических оценок рекламируемого товара изза отсутствия необходимых для этого данных, если не считать отдельные благодарственные письма потребителей, кому слабительные средства могли действительно помочь. Ведь каждый, знакомый с историей целительства, вспомнит, что очень большие дозы слабительного, часто в сочетании с другими лекарственными средствами (например, с растениями, обладающими галлюциногенным действием) применялись и применяются шаманами. Подобные же средства в сочетании с обильным кровопусканием составляли основу "героической медицины". Комуто такие средства, возможно, помогли, для когото подобное проходило без тяжелых последствий, но известны и тяжелые, даже роковые исходы воздействия подобными средствами. Поэтому, думается, назначать всем, по почте, прием любых фармакологически активных веществ по меньшей мере, рискованно. С включением в рекламу продуктов такого рода газеты "Медицина и Здоровье" (номер 31, от 22 июля 1998, статья врача высшей категории Валентины Пластун "Кишечник требует внимания!"), достоинства этих продуктов представлены более солидно и ответственно. Но, вместе с тем, в одной из последующих публикаций той же газеты на эту же тему высказанное нами опасение получило подтверждение: на соответствующий вопрос о возможных противопоказаниях, последовал утвердительный ответ: доктор, отвечавший на вопросы, подтвердил, что при определенных состояниях прием этих средств противопоказан.

Не помню, у кого из классиков американской литературы есть рассказ о мелких жуликах, продававших "чудодейственные лекарства", но после продажи спешивших немедленно покинуть не только непосредственно место своих действий (например, рынок), но и населенный пункт, в котором они проводили свою операцию, т.к. сознавали неизбежность изобличения и неминуемой расплаты за содеянное. Не проводя прямой аналогии, можно, думается, найти некоторые черты сходства между тем, что делали эти литературные герои, и тем, что иногда творится в наше время. Разумеется, многое изменилось, дело поставлено на солидную основу. Несопоставимы нынешние и прошлые масштабы деятельности распространителей средств, обладающих свойствами, которые иначе, как "чудодейственными", назвать нельзя. Действует современнейшая мощная реклама, внедрена новейшая технология и обеспечена, видимо, надежная юридическая защита. Вероятно, и качество выпускаемой продукции в большинстве случаев несравненно лучше, чем кустарно производившихся когдато средств. Однако есть и принципиальное сходство: в том, что без обследования пациента и установления конкретной сущности произошедшего с ним, ему предлагаются как бы их ни называли - лечебные, фармакологически активные средства. Такая практика при любых обстоятельствах таит в себе вероятность негативных последствий для пациентов: если не в виде нанесения прямого вреда его здоровью, как в случае с эфедринсодержащими "натуральными продуктами", то, по меньшей мере, косвенного ущерба в виде уменьшения шансов хотябы некоторых из них на успешное лечение и выздоровление. К сожалению, это обстоятельство, подтвержденное упоминавшимся доктором - сторонником и пропагандистом подобного метода (лечения? оздоровления?) - в столь широко и настойчиво публикуемых рекламных материалах даже не упоминается. Это опасно. Неужели СМИ и "Новое русское слово" - ввиду своего огромного тиража и влиятельности в особенности - не понимают этого? Или, обезопасив себя фиговым листком в виде предуведомления о том, что "за содержание реклам редакция ответственности не несет", руководство газеты полагает, что среди побудительных мотивов ее деятельности безопасность читателей не значится? Надеемся, что в ходе дальнейшего изложения ряда проблем ответы на эти вопросы будут в какойто мере прояснены.

Но, независимо от этого, из ранее изложенного неизбежно следует вопрос: если эмпирически найденные в древние и другие отдаленные от нас времена методы лечения полезны даже сейчас, когда научная медицина достигла таких впечатляющих успехов, каково разумное сочетание тех и других? Что касается потребителей, они свое решение выразили тем, что все больше и больше людей обращается к гомеопатам, специалистам акупунктуры, хиропракторам и другим представителям неконвенциональной медицины. Не страдают отсутствием пациентов специалисты такого рода, равно как и преподаватели, обучающие этим видам лечения. Согласно данным, опубликованным в журнале "Homeopathy News & Views" (No94, от июня1994г.), продажа гомеопатических лекарств возросла за 19701980 гг. на 1000 процентов, а с 1988 по 1990 г. - еще на 50%. Согласно ряду статей "The New England Journal of Medicine", миллионы американцев обращаются к специалистам "неконвенциальной" медицины, затрачивая на это миллиарды долларов, а в ряде солидных госпиталей они привлечены к совместной работе. Но это, так сказать, стихийное решение, основанное на чисто практических соображениях, когда люди, не удовлетворенные лечением у М.D., или для которых соответствующие цены недоступны, вынуждены искать, так сказать, "вслепую", другие, альтернативные возможности решения своих проблем. На деле же, в реальной жизни - наряду с этим - явно обозначилась и другая тенденция, попытки найти теоретически обоснованное сочетание "старого" и "нового". Среди американских авторов, в связи с этим, необходимо вспомнить, в первую очередь, доктора Эндрью Вэйла, о популярности которого говорит не только его портрет на обложке журнала "Time" c обстоятельной статьей о нем; не только многочисленные другие публикации о нем же в других авторитетных изданиях, а также его приобретшее очевидную популярность постоянное телевизионное шоу, но и то, что многие сотни лицензированных американских M.D. стремятся попасть на учебу к нему, чтобы освоить его систему лечения. Он представляется особо интересным, на наш взгляд, тем, что относится к разряду людей, о которых писал талмудист рабби Моше бен Нахман: "Не противясь своему стремлению и удовольствию быть последователем предыдущих авторитетов и сохранять, поддерживать и утверждать их взгляды, я не рассматриваю себя как осла, нагруженного книгами. Я буду учитывать их мнения и ценить их значимость, но если их взгляды представятся несогласующимися с моими мыслями, я буду защищать свои мнения со всей скромностью, но буду судить соответственно тому, что я вижу своими глазами. И если значение увиденного окажется ясным, я не стану обольщаться (чьимбы то ни было мнением), поскольку Вседержитель дает мудрость во все времена и людям разного возраста". (Из книги "A Primer of Medicine" By M.H.Pappworth). Иначе говоря, доктор Вэйл относится к разряду людей сомневающихся, стремящихся лично все проверить, не склонных слепо доверять тому, что говорили и писали другие, в том числе, и весьма уважаемые им и авторитетные предшественники. Поэтому, полагаем, он и его деятельность заслуживают - при попытке найти ответ на заявленный вопрос - отдельного описания, и этот материал может быть озаглавлен так:

Марк Цывкин. Ничего кроме правды - о медицине, здравоохранении, врачах и пр. Часть 2

ГЛАВНАЯ / Публикации / Полезная литература

Новости Справочник Партнеры Публикации Контакты